Роже Дав переходит к следующему десятилетию, 1930-м годам. Нас учили, что это, кажется, было время первых пятилеток?.. А потом оказалось – начала сталинских репрессий. Так или иначе, я в первый раз, как ни странно, поняла, как смотрит на это десятилетие образованный, чтобы не сказать рафинированный европеец. Предлагаю всем желающим присоединиться. И заодно узнать о существовании аромата, о котором я тоже, к стыду своему, даже не подозревала. Хотя почему, собственно, к стыду? В конце концов, не стыдно чего-то не знать, стыдно не прикладывать усилий, чтобы узнать. Это я так себя утешаю:)
1930-ые
В сравнении с гедонистическими и громкими 1920-ми, десятилетие, которое их сменило, выглядит куда более спокойным и уравновешенным. К несчастью, как нам теперь известно, это было всего лишь затишье перед великой бурей. Но пока буря еще не наступила. И хотя в Германии уже вспыхнули костры из книг, и писатель Ганс Фаллада уже вопрошал: «Что же дальше, маленький человек?!», главным событием начала 1930-х оставался отказ от трона английского короля Эдуарда VIII. Это было неслыханно: причиной отказа являлось его желание жениться на Уоллис Симпсон – мало того, что американке, да еще и разведенной американке!
Король Эдуард был плейбоем, законодателем мод, и его восшествия на трон ожидали с нетерепением. Отречение британского короля от престола выбило у эстеблишмента почву из-под ног. Очень многие сочли этот поступок совершенно неприемлемым. Но в то же время некоторые нашли его чрезвычайно романтичным: король отказывается от короны во имя женщины, которую любит!.. Подробнее
Давно мы не читали вслух, дорогие. Не знаю как вы, я – соскучилась. В этом отрывке Роже Дав пишет об аромате Joy, и это единственный аромат, с которым до сих пор делит свои жасминовые поля в Грассе Chanel N5. (Кстати, мою историю о посещении этих полей можно прочитать тут.) И чуть ли не единственный аромат, который устоял – и сегодня не отличается от того первоисточника, что когда-то стал событием в парфюмерии. Парфюмерный дом jean Patou сегодня в сотни раз уступает в масштабах славы Chanel, Dior, Lancome. Не возьмусь предположить, насколько он уступает им в прибыли. Зато не уступает – мягко говоря – в качестве. Каждый выбирает для себя… Как обычно. Ну да.
Joy, Jean Patou, 1929
Жан Пату начал парфюмерный бизнес в 1929-м, выпустив единовременно одну из самых знаменитых арома-трилогий: Amour Amour, Que sais je? и Adieu Sagesse – про любовь, про сомнения и прощание с мудростью, если переводить эти названия дословно. Но подлинную, длящуюся до сих пор, славу ему принес аромат Joy. Подробнее
- Всякое обещание хорошо тем, что когда-нибудь выполняется. Это я к тому, что – вот он, долгожданный трофей из моей поездки в Париж в декабре. Первым, как заказывали – интервью с Эдди Роши, одним из создателей бренда Le Labo. (Ароматы Le Labo появятся в Москве вот-вот. Продаваться будет пока только в ГУМе. Сейчас к нам едет мебель для корнера. Ждем, волнуемся, верим:)Интервью неожиданно вышло не столько парфюмерным, сколько – философским. Тем и интересно, как мне кажется. Ну и пара скандальных парф-разоблачений и неожиданных откровений между строк тоже имеется, как мы любим:)
- Когда вы начинали Le Labo, от чего вы отталкивались? Вам хотелось просто начать свое дело, и вы начали его в той области, которую знали лучше? Вам надоели коммерческие ароматы, которыми вам приходилось заниматься? И вообще, почему ароматы? Подробнее
Cледующий отрывок из книжки Роже Дава – небольшой совсем, но очень трогательный. Он – про Arpege, выпущенный Lanvin в 1927-м году. Ну и про любовь, конечно, тоже, только на этот раз – не романтическую страсть, а материнскую любовь, которая, как выясняется, иногда тоже приводит к созданию шедевров.
Arpege, Lanvin, 1927
Этот аромат Жанна Ланван заказала парфюмеру Андре Фрейсу (Andre Fraysse) как подарок на 30-летие своей дочери, Мари-Бланш де Вильморан. А в итоге получилась одна из самых восхитительных композиций, которые вообще когда-либо были созданы.
Вне всякого сомнения, источником вдохновения для Фрейса послужила Chanel N5. Однако Arpege ни в коем случае нельзя считать копией: Подробнее
Приятная новость, дорогие. И – новые возможности для читателей бьютиинсайдера. 20 февраля в ГУМе открывается выставка «Наследие и современность дома Guerlain», на которую привезут все те самые волшебные винтажные флаконы, о содержимом которых мы тут с вами так сладко вздыхали под сказки Роже Дава. Это впервые в истории, когда все это богатство будет представлено где-либо за пределами Франции, между прочим.
Обещают не только Shalimar и Jicky, но и совсем редкие вроде Coque d’Or, Liu, а еще очаровательные старые рекламные плакаты (язык не поворачивается назвать их «имиджи»).
Вся эта красота будет висеть и стоять на 2-ой линии ГУМа целый месяц, с 20 февраля по 20 марта. Так что не только москвичи, но и особо удачливые гости столицы смогут на нее полюбоваться. Обещаны также некоторые активности – например, если повезет, можно будет попасть на мастер-класс по росписи флаконов и посмотреть на работу dames de tables, которые расчесывают кисточки флаконов (да-да, есть еще такая профессия, вымирающий вид, тщательно поддерживаемая домом Guerlain).
А для читателей бьютиинсайдера по договоренности с маркой предусмотрена следующая опция. Если желающих наберется достаточное количество, то нам специально могут организовать отдельную экскурсию, в подробностях рассказать про каждый флакон и может быть предложить еще что-то занимательное. Судя по картинкам, которые мне прислали, там должно быть интересно. Экскурсия бесплатная, да. Марка устраивает ее из любви к искусству и читателям бьютиинсайдера:))
Поэтому, дорогие, отпишитесь в комментах, плиз, если хотели бы пойти на экскурсию.
Этот отрывок из книжки Роже – про Shalimar. Представлять аромат, я думаю, никому не надо. Повторяться, почему мы так против нового Shalimar’a – и почему так грустим по старому – тоже (собственно, второе как раз и объясняет первое). История про любовь шаха к красотке Махал, сады Шалимар, ее смерть и Тадж-Махал тоже широко известна. Но как бы то ни было, это прекрасное субботнее чтение, по-моему. В меру грустное, и очень приятное. Надеюсь, понравится:)
Shalimar, Guerlain, 1925
Когда-то считалось, что Настоящая Леди не должна делать три вещи: курить, танцевать танго и носить Shalimar. Почему герленовский аромат вдруг угодил в этот список смертных грехов?.. Подробнее
Еще один отрывок из моей настольной книги – и снова про Caron. Роже не скрывает своих симпатий и не старается соблюсти «политкорректность», отвесив всем сестрам и братьям по равному кусочку славы. Хотя в начале XX века, думается мне, работали не только Герлен, Франсуа Коти и Эрнест Далтрофф. И не только Эрнест Бо, на славу которого до сих пор работает весь дом Chanel?.. Вот интересно, был ли еще кто-то гениальный, кто тогда творил себе и творил, не думая о том, чтобы остаться в памяти потомков, а потом исчез, и даже Роже и прочим парфюмерным историкам остался неведом?.. По логике вещей, должен был быть: тех, кто идет первыми, обычно не понимают, освистывают и забывают, а ценят и помнят тех, кто был вторым. И тем не менее, хорошо, если в истории остаются хотя бы вторые, если они такие достойные. Жестокая все-таки штука, эта история, если вдуматься.
О современной версии Nuit de Noel Роже не говорит ничего. Он вспоминает о прошлой. Я пробовала только новую. Хороший, да. Похож ли на тот, о котором Роже пишет как о «тайном сокровище»?.. Не знаю.
Nuit de Noel, Caron, 1922
Nuit de Noel – одно из тайных сокровищ парфюмерии. Парфюмеры почитают его, а среди широкой публики о нем знают сравнительно немногие, и те, кто знает, вполне могут считать себя избранными. Говорят, Ги Робер высказался об этом аромате так: «Вы можете сидеть в ложе театра, окруженный справа, слева, спереди и сзади самыми прекрасными женщинами мира, благоухающими самыми лучшими ароматами. Но если в зал в этот миг войдет женщина в Nuit de Noel, все остальные померкнут на ее фоне».
Nuit de Noel действительно был удивительным ароматом. Он заключал в себе волшебство и щедрость рождественской ночи, со всеми присущими ей деталями в виде похрустывающего морозца и теплого праздника – как будто вы встречаете у входа кого-то, кто пришел к вам с улицы, он немного замерз, от него веет холодком, и вы ему очень рады. Подробнее
Весной Gucci выпускает пять как бы моногамных ароматов – Gorgeous Gardenia, Gracious Tuberose, Glamorous Magnolia, Generous Violet and Glorious Mandarin. Начальное G – потому что Gucci. Пышные эпитеты – «потому что это красиво». А «как бы моногамных» – потому что они как бы построены вокруг одного ингредиента – гардении, туберозы, магнолии, фиалки и мандарина. На самом деле это, конечно, не солифлоры, и ингредиентов там – на целый палисадник, но идея ясна.
На промо-картинке – три, а не пять флаконов: фиалка и мандарин будут продаваться только в избранных бутиках Gucci, гардения же, тубероза и магнолия – везде, и, чтобы не вводить никого в заблуждение, на фото присутствуют только они. Впрочем, «эксклюзивные» фиалка и мандарин от них ничем внешне не отличаются – те же прозрачные вытянутые флаконы, те же стеклянные крышки, тот же бантик, вид сбоку:) Сами флаконы – вариации на тему флакона Gucci Flora, выпущенного в 2009-м, только пропорции другие. В самих ароматах тоже присутствует ДНК Flora, так что все цветочки явно с одной лужайки.
Собственно, запуск коллекции Flora Garden и был причиной моего недавнего отсутствия в блоге – я летала во Флоренцию на презентацию, а Юля тут поддерживала огонь в камине и подбрасывала в печь посты:)) Подробнее
Каждое новое десятилетие Роже Дав начинает очерком об эпохе – этакие «Намедни», только не от Парфенова, а от Дава. (Для тех, кто к нам только что присоединился: все посты-переводы из книжки Роже Дава The Essence of Perfume можно найти, вбив в наш поисковик название книги или имя автора.)
Эти очерки не имеют прямого отношения к парфюмерии, и их, в принципе, можно было бы пропустить, но я решила не пропускать. Они, как хороший и хорошо написанный дайджест учебника мировой истории XX века, показывают, куда двигалось человечество, – и ты наглядно видишь развилку, на которой российская история пошла своим путем… и пришла к тому, к чему пришла. Именно где-то там мы безнадежно отстали от нормальной жизни.
1920-ые Роже описывает как годы эмансипации, джаза, свободы, рождения кинематографа. А у нас, если мне не изменяет память, в то же самое время от Одессы до Владивостока шла то гражданская война, то раскулачивание, то коллективизация, – об ароматах и прочих глупостях позволено было ненадолго вспомнить только на время НЭПа, а далее опять все понеслось кавалерийским галопом.
По-моему, это многое объясняет, и кое-что извиняет, да. Поэтому я решила вывесить исторический очерк Роже. (Ну и вообще, вечер пятницы – отличное время, чтобы всласть подумать о ходе истории и его несправедливости:) После него следует глава про аромат, величие которого нам известно и без мистера Дава – Chanel N5. Но он сумел написать об этих духах так, что прочитать все же нелишне. Так что если лень погружаться в историю, крутите дальше:))
1920-ые
Это было очередное десятилетие очередных великих перемен. Александр Флеминг открыл пенецилин, археологи отрыли гробницу Тутатхамона, и мы начали кое-что понимать об исчезнувших цивилизациях – а в нашей собственной цивилизации именно в 1920-ых женщина, наконец, осознала свое место в мире.
Часть перемен, которая этому предшествовала, была масштабной, другая часть – вполне будничной, но так или иначе, эта Новая Женщина появилась. Она предпочитала работать, а не вести хозяйство, была уже достаточно взрослой, уверенной в себе, и смотрела на мир, и одевалась не так, как ее сестра пять лет назад. И дело было не только в нарядах от Пуаре и Шанель – большинство женщин тогда все-таки не слышали ни о Пуаре, ни о Шанели. Подробнее
С Mitsouko мне повезло – я пробовала его настоящий. Однажды. В Париже, шел дождь, настроение было ни к черту, хотелось домой. Мне часто хочется домой в Париже, не спрашивайте, почему. В последний свой визит в этот странный город я спрашивала у Сильвен Делакурт, ответственной в Guerlain за производство ароматов по частным заказам, можно ли в частном порядке заказать себе Mitsouko. Ответ был отрицательным. Подлинный Mitsouko содержал в себе ингредиенты, ныне запрещенные к использованию, и нет у нас шансов получить тот аромат, который сводил с ума людей в 1920-х. Рассчитывать поймать его – подлинный – на ибее и прочих винтажно-торговых сайтах, конечно, можно.
Но он все равно будет не тот.
Я не ловлю его, я вообще не уверена, что наши попытки изловить прошлое и ушедшее имеют смысл. Запрет на использование в парфюмерии серой амбры, продиктованный заботой о китах, истребил не китов, а иллюзии по поводу того, что прошлое воскрешаемо. Это не так.
А отрывок из книжки Роже Дава, посвященный Mitsouko, я считаю одним из лучших.
Mitsouko, Guelain, 1919
Mitsouko был создан Жаком Герленом, и источником вдохновения для него, как и в случае с Tabac Blond, послужила композиция Le Chypre Coty. Но если Далтрофф разрабатывал ноты кожи и табака, то Герлен предпочел упражняться с нотой спелого налитого персика, придав ему форму альдегида C14. В сочетании с дубовым мхом и пачули этот персик позволил создать одну из самых прекрасных гармоний, какие только знала парфюмерия.
Подлинный артистизм Mitsouko – в предельной простоте его композиции. Это звучит банально, но любой парфюмер знает, что простота подобного рода почти недостижима: при такой прозрачности аромата вам некуда и не за что спрятать даже малейшую шероховатость, не говоря уже о более заметных парфюмерных недочетах и неопрятностях. Подробнее
