Какие стихи и арома-свечи помогут дожить до весны?

Ароматы,Лайфстайл,Что почитать
свечи книги (1 of 12)
свечи книги (1 of 12)
Устали от темноты, холода и слякоти? Записывайте рецепт, избавляющий от сезонной депрессии: хорошие стихи, хорошая свеча, плед, вино и, если повезет, маленькая собачка. Или котик. Короче, на календаре февраль. Достать чернил. Не плакать!

Февраль традиционно слякотен, холоден, уныл, романтичен и поэтичен. Пастернак ответил на вопрос «что делать?!» {в феврале} своим хрестоматийным — «достать чернил и плакать». Частично поддерживаем, частично — спорим с классиком и верим, что он бы нас простил.

Плакать не обязательно. Вместо этого мы зажгли ароматические свечи, которые нам нравятся, и перечитали стихи, которые любим. Желающих приглашаем присоединиться.


Маша: Николай Гумилев, свеча The Grand Canyon’S Cactus Flower + Fern, Paddywax

свечи книги (5 of 12)

  • Арома-композиция свечи: цветы кактуса, алоэ, папоротник.

Николай Гумилев, «Приглашение в путешествие»

Уедем, бросим край докучный
И каменные города,
Где Вам и холодно, и скучно,
И даже страшно иногда.

Нежней цветы и звезды ярче
В стране, где светит Южный Крест,
В стране богатой, словно ларчик
Для очарованных невест.

Мы дом построим выше ели,
Мы камнем выложим углы
И красным деревом панели,
А палисандровым полы.

И средь разбросанных тропинок
В огромном розовом саду
Мерцанье будет пёстрых спинок
Жуков, похожих на звезду.

Уедем! Разве вам не надо
В тот час, как солнце поднялось,
Услышать страшные баллады,
Рассказы абиссинских роз:

О древних сказочных царицах,
О львах в короне из цветов,
О черных ангелах, о птицах,
Что гнёзда вьют средь облаков.

Найдем мы старого араба,
Читающего нараспев
Стих про Рустема и Зораба
Или про занзибарских дев.

Когда же нам наскучат сказки,
Двенадцать стройных негритят
Закружатся пред нами в пляске
И отдохнуть не захотят.

И будут приезжать к нам в гости,
Когда весной пойдут дожди,
В уборах из слоновой кости
Великолепные вожди.

В горах, где весело, где ветры
Кричат, рубить я стану лес,
Смолою пахнущие кедры,
Платан, встающий до небес.

Я буду изменять движенье
Рек, льющихся по крутизне,
Указывая им служенье,
Угодное отныне мне.

А Вы, Вы будете с цветами,
И я Вам подарю газель
С такими нежными глазами,
Что кажется, поёт свирель;

Иль птицу райскую, что краше
И огненных зарниц, и роз,
Порхать над тёмно-русой Вашей
Чудесной шапочкой волос.

Когда же Смерть, грустя немного,
Скользя по роковой меже,
Войдет и станет у порога, —
Мы скажем смерти: «Как, уже?»

И, не тоскуя, не мечтая,
Пойдем в высокий Божий рай,
С улыбкой ясной узнавая
Повсюду нам знакомый край.

Цена свечи: 3200 руб. на candlesbox.ru


Лена: Иосиф Бродский, свеча Chamomile & Fig, Paddywax

свечи книги (7 of 12)

  • Арома-композиция свечи: травяные ноты ромашки и сладкие ноты инжира.

Иосиф Бродский

Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?
Воротишься, купи себе на ужин

какого-нибудь сладкого вина,
смотри в окно и думай понемногу:
во всем твоя одна, твоя вина,
и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.

Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.

Как хорошо, на родину спеша,
поймать себя в словах неоткровенных
и вдруг понять, как медленно душа
заботится о новых переменах.

Цена свечи: 3000 руб. на candlesbox.ru


свечи книги (3 of 12)


Настя: Иосиф Бродский, свеча Siberian Cypress, Kobo

свечи книги (9 of 12)

  • Арома-композиция свечи: сибирский кипарис, дубовый мох, цикламен.

Иосиф Бродский, «Диалог»

«Там он лежит, на склоне.
Ветер повсюду снует.
В каждой дубовой кроне
сотня ворон поет.»
«Где он лежит, не слышу.
Листва шуршит на ветру.
Что ты сказал про крышу,
слов я не разберу.»

«В кронах, сказал я, в кронах
темные птицы кричат.
Слетают с небесных тронов
сотни его внучат.»
«Но разве он был вороной:
ветер смеется во тьму.
Что ты сказал о коронах,
слов твоих не пойму.»

«Прятал свои усилья
он в темноте ночной.
Все, что он сделал: крылья
птице черной одной.»
«Ветер мешает мне, ветер.
Уйми его, Боже, уйми.
Что же он делал на свете,
если он был с людьми.»

«Листьев задумчивый лепет,
а он лежит не дыша.
Видишь облако в небе,
это его душа.»
«Теперь я тебя понимаю:
ушел, улетел он в ночь.
Теперь он лежит, обнимая
корни дубовых рощ.»

«Крышу я делаю, крышу
из густой дубовой листвы.
Лежит он озера тише,
ниже всякой травы.
Его я венчаю мглою.
Корона ему под стать.»
«Как ему там под землею.»
«Так, что уже не встать.
Там он лежит с короной,
там я его забыл.»
«Неужто он был вороной.»

«Птицей, птицей он был.»


Оля: Сергей Есенин, свеча Saffron Sandalwood, Kobo

свечи книги (12 of 12)

  • Арома-композиция свечи: ноты бергамота, лимона, шафрана, лаванды, сандала.

Сегргей Есенин

Свет вечерний шафранного края,
Тихо розы бегут по полям.
Спой мне песню, моя дорогая,
Ту, которую пел Хайям.
Тихо розы бегут по полям.

Лунным светом шираз осиянен,
Кружит звезд мотыльковый рой.
Мне не нравится, что персияне
Держат женщин и дев под чадрой.
Лунным светом шираз осиянен.

Иль они от тепла застыли,
Закрывая телесную медь?
Или, чтобы их больше любили,
Не желают лицом загореть,
Закрывая телесную медь?

Дорогая, с чадрой не дружись,
Заучи эту заповедь вкратце,
Ведь и так коротка наша жизнь,
Мало счастьем дано любоваться.
Заучи эту заповедь вкратце.

Даже все некрасивое в роке
Осеняет своя благодать.
Потому и прекрасные щеки
Перед миром грешно закрывать,
Коль дала их природа-мать.

Тихо розы бегут по полям.
Сердцу снится страна другая.
Я спою тебе сам, дорогая,
То, что сроду не пел Хайям…
Тихо розы бегут по полям.

Цена свечи: 3900 руб. на candlesbox.ru


свечи книги (2 of 12)

Яна: Осип Мандельштам, свеча Verbena & Eucalyptus, Paddywax

свечи книги (6 of 12)

  • Арома-композиция свечи: сок лайма, сладкий мандарин, эваклипт, вербена

Осип Мандельштам

Я пью за военные астры, за все, чем корили меня,
За барскую шубу, за астму, за желчь петербургского дня.

За музыку сосен савойских, Полей Елисейских бензин,
За розу в кабине рольс-ройса и масло парижских картин.

Я пью за бискайские волны, за сливок альпийских кувшин,
За рыжую спесь англичанок и дальних колоний хинин.

Я пью, но еще не придумал — из двух выбираю одно:
Веселое асти-спуманте иль папского замка вино.


Цена свечи — 3000 р.


Если эта воскресная рубрика понравилась — будем рады продолжить. Но, ради Бога, не спрашивайте, почему именно эти свечи и именно эти стихи. Нет ничего бессмысленнее, чем объяснять любовь. Лучше назовите — хоть по строчке — какими поэтами вы спасаетесь от февраля?

 

(20 голос., в среднем: 4,70 из 5)
Загрузка...




80 комментариев

Добавить
  1. Мария

    Владимир Бродский)))))!, поправьте опечатку. И, по моим данным, июльское интермеццо — это другое произведение Иосифа Бродского. А это стихотворение называется по первым строкам » Воротишься на родину, ну что ж. И все его знают под этим «названием», так как названия у него нет!

  2. Алина

    Какой прекрасный пост.
    Сохраню в закладки.

  3. Соль

    Для меня февраль — незнакомка блока) не знаю, почему, но эта дама под вуалью похожа на раннюю весну)

    • Ya-z-va

      Кстати, да) И, в общем, понятно, почему — «дыша духами и туманами…» В январе туманов как-то меньше, это февральские приблуды, кмк

  4. Romi

    Отличная рубрика. По нотам заинтересовала свеча Маши — с алоэ и папоротником (люблю нежно оба компонента), поищу. Из стихов тронуло «Июльское интермеццо».

    У меня самой не то чтобы любимое, но скорее работающее как временный гидравлический пресс, вытесняющий всё остальное мешающее, тяжёлое, грустное — «Одиночество» у Бродского. Особенно последние строки:
    «Да. Лучше поклонятся данности
    с убогими ее мерилами,
    которые потом до крайности,
    послужат для тебя перилами
    (хотя и не особо чистыми),
    удерживающими в равновесии
    твои хромающие истины
    на этой выщербленной лестнице».

  5. ЕА

    Я люблю большие дома
    И узкие улицы города, —
    В дни, когда не настала зима,
    А осень повеяла холодом.

    Пространства люблю площадей,
    Стенами кругом огражденные, —
    В час, когда еще нет фонарей,
    А затеплились звезды смущенные.

    Город и камни люблю,
    Грохот его и шумы певучие, —
    В миг, когда песню глубоко таю,
    Но в восторге слышу созвучия. (В. Брюсов)

    В городском лабиринте, когда на термометре плюс,
    Очертания улиц становится мягче и зыбче
    Вопреки февралю. И у воздуха пасмурный вкус.
    И легко затеряться в тумане, как в гроте да Винчи.
    И осколки бутылок хрустят под ногами, блестя
    И я вижу потерянный рай, где, смутившись, немею,
    Где поддатая баба к груди прижимает дитя
    Возле бара пивного..и воздух сияет над нею.
    И вот эту мадонну никто еще не воспевал
    Потому что ее невозможно придумать — такую!!!
    И опять попадаю в метелей коленчатый вал,
    В липкий снег февраля
    И до боли сердечной тоскую.
    И теряюсь среди переулков
    По снежной крупе бестолково бредя,
    И сливаюсь с вечернею мглою
    И случайный прохожий меня задевает в толпе
    Словно ангел крылом, оттопыренной мокрой полою…. (Нина Грачёва)

  6. Джин

    Не свечи — чистые сандаловые палочки.
    Ахматова «Смятение»
    Именно в феврале)))

  7. Наталия

    Нынче ночью я вновь приходил к тебе,
    но тебя не было дома.
    И дома твоего не было в городе
    и города не было нигде на земле,
    Мы висели нигде,
    а точнее, меж звёзд ,
    и в них не было вообще ничего земного.

    А я в двери стучал – те молчали в ответ,
    из недр своих выпуская
    с громким скрипом петель
    не тебя,
    не тебя,
    а смешную кричащую стаю.

    Стая билась о двери, шуршала замком,
    рассыпаясь людьми в странных платьях.
    Но была ль среди них,
    но была ли там ты
    лишь пытался у них разузнать я.

    Говорил им, что я обыскался тебя,
    что ни дома, ни города нету,
    но слетались они стаей жирных ворон,
    и, меня обступая со всех уж сторон,
    пели что-то о славном боге.

    Нынче ночью я вновь приходил в себя,
    но опять не нашел дороги.

  8. Дарья

    Спасаюсь и не только от февраля:

    Их-то Господь — вон какой!
    Он-то и впрямь настоящий герой!
    Без страха и трепета в смертный бой
    Ведёт за собой правоверных строй!
    И меч полумесяцем над головой,
    И конь его мчит стрелой!
    А наш-то, наш-то — гляди, сынок —
    А наш-то на ослике — цок да цок —
    Навстречу смерти своей.

    А у тех-то Господь — он вон какой!
    Он-то и впрямь дарует покой,
    Дарует-вкушает вечный покой
    Среди свистопляски мирской!
    На страсти-мордасти махнув рукой,
    В позе лотоса он осенён тишиной,
    Осиян пустотой святой.
    А наш-то, наш-то — увы, сынок, —
    А наш-то на ослике — цок да цок —
    Навстречу смерти своей.

    А у этих Господь — ого-го какой!
    Он-то и впрямь владыка земной!
    Сей мир, сей век, сей мозг головной
    Давно под его пятой.
    Вкруг трона его весёлой гурьбой
    — Эван эвоэ! — пляшет род людской.
    Быть может, и мы с тобой.

    Но наш-то, наш-то — не плачь, сынок, —
    Но наш-то на ослике — цок да цок —
    Навстречу смерти своей.
    На встречу со страшною смертью своей,
    На встречу со смертью твоей и моей!
    Не плачь, она от Него не уйдёт,
    Никуда не спрятаться ей!

    Тимур Кибиров

  9. ЗАЯЦ

    Когда ты загнан и забит
    Людьми, заботой иль тоскою;
    Когда под гробовой доскою
    Все, что тебя пленяло, спит;
    Когда по городской пустыне,
    Отчаявшийся и больной,
    Ты возвращаешься домой,
    И тяжелит ресницы иней,-
    Тогда — остановись на миг
    Послушать тишину ночную:
    Постигнешь слухом жизнь иную,
    Которой днем ты не постиг;
    По-новому окинешь взглядом
    Даль снежных улиц, дым костра,
    Ночь, тихо ждущую утра
    Над белым запушенным садом,
    И небо — книгу между книг;
    Найдешь в душе опустошенной
    Вновь образ матери склоненный,
    И в этот несравненный миг —
    Узоры на стекле фонарном,
    Мороз, оледенивший кровь,
    Твоя холодная любовь —
    Все вспыхнет в сердце благодарном,
    Ты все благословишь тогда,
    Поняв, что жизнь — безмерно боле,
    Чем quantum satis* Бранда воли,
    А мир — прекрасен, как всегда.

    Александр Блок

  10. Светлана

    Не отрекаются любя, ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придешь совсем внезапно…

  11. Анна

    …Я бы хотела жить с Вами
    В маленьком городе,
    Где вечные сумерки
    И вечные колокола.
    И в маленькой деревенской гостинице —
    Тонкий звон
    Старинных часов — как капельки времени.
    И иногда, по вечерам, из какой—нибудь мансарды
    Флейта,
    И сам флейтист в окне.
    И большие тюльпаны на окнах.
    И может быть, Вы бы даже меня не любили…
    =========
    Посреди комнаты — огромная изразцовая печка,
    На каждом изразце — картинка:
    Роза — сердце — корабль. —
    А в единственном окне —
    Снег, снег, снег.
    Вы бы лежали — каким я Вас люблю: ленивый,
    Равнодушный, беспечный.
    Изредка резкий треск
    Спички.
    Папироса горит и гаснет,
    И долго — долго дрожит на ее краю
    Серым коротким столбиком — пепел.
    Вам даже лень его стряхивать —
    И вся папироса летит в огонь.
    М. Цветаева

  12. Мари

    Инсайдеры! СПАСИБО!!!! люблю стихи, люблю ассоциации! Еще бы о духах такое!
    А я спасаюсь неизменным Сашей Черным везде и всегда.
    Это было в провинции, в страшной глуши.
    Я имел для души
    Дантистку с телом белее известки и мела,
    А для тела —
    Модистку с удивительно нежной душой.

    Десять лет пролетело.
    Теперь я большой:
    Так мне горько и стыдно
    И жестоко обидно:
    Ах, зачем прозевал я в дантистке
    Прекрасное тело,
    А в модистке
    Удивительно нежную душу!
    Так всегда:
    Десять лет надо скучно прожить,
    Чтоб понять иногда,
    Что водой можно жажду свою утолить,
    А прекрасные розы — для носа.

    О, я продал бы книги свои и жилет
    (Весною они не нужны)

    И под свежим дыханьем весны
    Купил бы билет
    И поехал в провинцию, в страшную глушь:
    Но, увы!
    Ехидный рассудок уверенно каркает: Чушь!
    Не спеши —
    У дантистки твоей,
    У модистки твоей
    Нет ни тела уже, ни души.

  13. Ola-la

    Обсуждения
    Новые Верины стихи, не вошедшие в книги (2009-2016)
    Вера Полозкова
    102 СООБЩЕНИЯ

    Алёна Селецкая
    тате кеплер

    я был тоже юн здесь. тогда люты
    были нравы панкующей школоты.
    я был так бессмертен, что вряд ли ты
    веришь в это, настолько теперь я жалок.

    я писал здесь песни, и из любой
    кухни подпевали мне вразнобой;
    я царил и ссорил между собой
    непокорных маленьких парижанок.

    я ел жизнь руками, глазел вокруг.
    полбутылки виски в кармане брюк.
    я был даровит — мне сходило с рук.
    мне пришло особое приглашенье.

    лишь тогда и можно быть циркачом,
    когда ангел стоит за тобой с мечом —
    он потом исчезнет, и ты ни в чем
    не найдешь себе утешенья.

    я жил в доме с мозаикой — кварц, агат.
    я мог год путешествовать наугад.
    но пока писалось, я был богат,
    как открывший землю.
    (проговорив-то

    вслух это тебе, я только больной урод,
    чемодан несвежих чужих острот,
    улыбнёшься девушке — полный рот
    черного толченого шрифта).

    двадцать лет в булони или шайо
    люди раскупали мое враньё.
    я не знал, что истрачивал не свое.
    что разменивал божью милость.

    а теперь стал равен себе — клошар.
    юность отбирается, как и дар —
    много лет ты лжёшь себе, что не стар.
    лжёшь, что ничего не переменилось.

    22 октября 2014, париж
    25 окт 2014 в 20:0639
    Нравится — Ответить

    Алёна Селецкая
    колыбельная для ф.а.

    засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви
    словно в маленькой джонке из золотой травы
    вдоль коричневой ганги в синий фонтан треви
    принеси людям весть с холодной изнанки смерти,
    с видимого края любви

    засыпай, моя радость, и сразу теки, теки
    словно лунное масло, в долины и родники,
    в голубые лиманы, на дальние маяки
    погружая в питерские сугробы, в пески гокарны
    сразу обе руки

    засыпай легко, мое сердце, и мчи, и мчи
    сквозь базары стамбула, их свечи и калачи,
    суматоху вокзалов в маргао и урумчи, —
    прокричи всем, давайте праздновать, я вернулся,
    бриджабаси и москвичи

    8 января 2015 года
    10 янв 2015 в 19:1233
    Нравится — Ответить

    Алёна Селецкая
    грише п.

    начинаешь скулить, как пёс, безъязыкий нечеловек:
    там вокруг историю взрывом отшвыривает назад,
    а здесь ветер идёт сквозь лес, обдувая, как пену, снег,
    так, что лёгких не хватит это пересказать

    через толщу смерти, через тугой реактивный гул
    того будущего, что прет, как кислотный дождь:
    говори всё как есть, говори через не могу
    говори словно точно знаешь, на что идёшь

    никогда не поймёшь, что прав, не почувствуешь, как богат
    разве только четверостишие, в такт ходьбе
    пробормочет старик, покидающий снегопад,
    и печально разулыбается сам себе

    3 февраля 2015 года
    28 фев 2015 в 19:5120
    Нравится — Ответить

    Алёна Селецкая
    сойди и погляди, непогрешим,
    на нас, не соблюдающих режим,
    неловких, не умеющих молиться,
    поумиляйся, что у нас за лица,
    когда мы грезим, что мы совершим

    мы купим бар у моря. мы споем
    по телеку о городе своем
    мы женимся на девушке с квартирой
    кури и ничего не комментируй
    уже недолго, через час подъём

    как горизонт погаснет там, вдали,
    ничком, с ноздрями, полными земли
    мы все домой вернемся, пустомели
    мы ничего предвидеть не умели
    мы всё могли

    20 февраля 2015
    28 фев 2015 в 19:5165
    Нравится — Ответить

    Настасья Корчагина
    кате гордеевой

    как хорошо, что дождь.
    мы через сон услышим:
    дробь побежит по крышам
    из-под его подошв.

    дождь пришёл постучать
    к нам из лиловой дали.
    встану и в одеяле
    выйду его встречать.

    голос его то хор,
    словно со дна колодца,
    то он поет, смеётся,
    тоненько, как фарфор.

    то он мчит во весь дух,
    то прекращает гонку,
    чтоб почитать дождёнку
    детскую книгу вслух.

    люди мрачнеют вмиг,
    только мелькнет он в окнах.
    я открыл дверь, и в мокрых
    тапочках в дождь проник.

    в запах его и шум,
    в холод его крылатки,
    встретил его, и сладко,
    и глубоко дышу.

    стены, асфальт, металл
    пишущий свежей краской,
    дождь мой любимый, здравствуй.
    я о тебе мечтал.
    17 июл 2015 в 0:0339
    Нравится — Ответить

    Настасья Корчагина
    а мы жили тогда легко: серебро и мёд
    летнего заката не гасли ночь напролёт
    и река стояла до крестовины окон
    мы спускались, где звёзды, и ступни купали в них
    и под нами берег как будто ткался из шерстяных
    и льняных волокон

    это был городок без века, с простым лицом,
    и приезжие в чай с душицей и чабрецом
    добавляли варенья яркого, занедужив;
    покупали посуду в лавках, тесьму и бязь
    а машины и лодки гнили, на швы дробясь
    острых ржавых кружев

    вы любили глядеть на баржи из-под руки,
    раздавали соседским мальчикам пятаки:
    и они обнимали вас, жившие небогато.
    и вы были другой, немыслимо молодой,
    и глаза у вас были — сумерки над водой,
    синего агата.

    это был июнь, земляника, копчёный лещ,
    вы носили, словно царевич, любую вещь
    и три дома лишили воли, едва приехав
    — тоня говорит, вы женаты? — страшная клевета!
    а кругом лежал очарованный левитан,
    бесконечный чехов

    лестницы, полы в моей комнате, сени, крыльцо, причал —
    всюду шаг ваш так весело и хорошо звучал,
    словно мы не расцепим пальцев, не сгинем в дыме,
    словно я вам еще читаю про древний рим
    словно мы еще где-то снова поговорим,
    не умрем молодыми

    кажется, мы и теперь глядим, как студеной мглы
    набирают тропинки, впадины и углы,
    тень пропитывает леса и дома, как влага.
    черные на фоне воды, мы сидим вдвоём
    а над нами мёд, серебро и жемчуг на окоем,
    жатая бумага.

    уезжайте в августе, свет мой, новый учебный год
    дайте произойти всему, что произойдет, —
    а не уцелеет ни платья, ни утвари, ни комода,
    наша набережная кончится и гора, —
    вы пребудете воплощением серебра,
    серебра и мёда.

    16 июня 2015 г.
    17 июл 2015 в 0:0366
    Нравится — Ответить

    Настасья Корчагина
    да-да, родная, если и делить
    хлеб языка великого, то вот с кем
    гляди, тебя опять пинает бродским
    коммуникационный инвалид

    скорей на улицу, где ждет тебя хёндай
    солярис бежевый с водителем исланом
    ныряй в большой волоколамский слалом
    и наблюдай

    ты видела: чиновники, менты
    едва заговоришь, уходят в плечи.
    ничто не отделяет, кроме речи,
    от темноты

    легко быть ломким умницей с судьбой
    средь узких дев с лирической хворобой,
    а ты давай-ка без страховки пробуй
    пребыть собой

    отстаивай, завинчивай в умы
    свои кавычки, суффиксы, артикли
    там, где к формулировкам не привыкли
    длиннее ы

    они умеют и азарт, и труд
    смешать с землей в зверином наступившем
    но как мы говорим и что мы пишем
    не отберут

    слыви позёркой, выскочкой, святой,
    оспаривай, сдавай пустые бланки,
    но сложности не сдай им ни фаланги,
    ни запятой

    16 мая 2015 г.
    17 июл 2015 в 0:0456
    Нравится — Ответить

    Настасья Корчагина
    саше гаврилову

    град!
    будто в жестяном бидоне
    сто тысяч шумных белых ягод.
    они рассыплются и лягут
    на волосы
    и на ладони.

    град, град!
    вот он нас понимает:
    плут, барабанщик и задира.
    нам весело и очень сыро —
    мы вымокли до самых маек.

    лес опрокинут, перебужен,
    машины воют оглушенно.
    а мы несем два капюшона
    жемчужин.

    29 апреля 2015 г.
    17 июл 2015 в 0:0429
    Нравится — Ответить

    Настасья Корчагина
    владимиру фомичёву

    в юности любил умирать, представлял по себе воронку,
    опаленных друзей, от горя живых едва.
    а теперь помру — отойду покурить в сторонку.
    жизнь сойдется за мной без шва.

    в юности любил побольней: терзают — и ты терзаешь.
    падал освежеванным в ночь, с бутылкою в кулаке.
    а как отдал всех бывших жен потихоньку замуж,
    так ты знаешь, иду теперь налегке.

    в юности любил быть умней, стыдил бы тебя, невежду,
    придирался к словам, высмеивал, нес бы чушь.
    а потом увидел, как мал, и с тех пор ничего не вешу.
    полюбил учиться. теперь учусь.

    в юности любил побороться с богом, пока был в силе,
    объяснить, что ему конкретно не удалось.
    внук родился — и там меня, наверху, простили.
    я увидел, как он идет через нас насквозь.

    я молился, как ты: «дай мне, отче, высокий терем,
    ремесло и жену, укрепи меня, защити».
    вместо «дай мне, отче, быть благодарным своим потерям.
    дай мне всё оставить, чтобы тебя найти».

    11 октября 2015, екатеринбург-омск
    1 янв 2016 в 11:22111
    Нравится — Ответить

    Алёна Селецкая
    дед владимир
    вынимается из заполярных льдов,
    из-под вертолётных винтов

    и встает у нашего дома, вся в инее голова
    и не мнётся под ним трава.

    дед николай
    выбирается где-то возле реки москвы
    из-под новодевичьей тишины и палой листвы

    и встает у нашего дома, старик в свои сорок три
    и прозрачный внутри.

    и никто из нас не выходит им открывать,
    но они обступают маленькую кровать

    и фарфорового, стараясь дышать ровней,
    дорогого младенца в ней.

    — да, твоя порода, володя, —
    смеется дед николай. —
    мы все были чернее воронова крыла.

    дед владимир кивает из темноты:
    — а курносый, как ты.

    едет синяя на потолок от фар осторожная полоса.
    мы спим рядом и слышим тихие голоса.

    — ямки веркины при улыбке, едва видны.
    — или гали, твоей жены.

    и стоят, и не отнимают от изголовья тяжелых рук.
    — представляешь, володя? внук.

    мальчик всхлипывает, я его укладываю опять,
    и никто из нас не выходит их провожать.

    дед владимир, дед николай обнимаются и расходятся у ворот.
    — никаких безотцовщин на этот раз.
    — никаких сирот.
    6 мар 2016 в 10:2296
    Нравится — Ответить

    Вера Полозкова
    все это лишь морская соль,
    цветочная вода
    немного облегчает боль,
    а лечит никогда

    касается волос и лба
    прохладная ладонь,
    и снова тошнота, судьба,
    сомнение, огонь

    великого прощенья знак,
    прозренья тихий снег, —
    и ты опять разбит и наг
    и только человек

    суглинок, бедная руда,
    ты устоишь не весь,
    когда цветочная вода
    обрушится с небес

    распорет надвое, как меч,
    и обнаружит: пуст,
    так пусть воспроизводит речь
    из чьих-то горних уст

    29.07.16
    31 июл 2016 в 1:4218
    Нравится — Ответить

    Вера Полозкова
    ты, говоришь, писатель? так напиши:
    у дрянного этого времени нет души,
    ни царя, ни сказителя, ни святого —
    только бюрократы и торгаши

    раз писатель, то слушай, что говорят:
    трек хороший, но слабый видеоряд:
    музыка с головой заливает город,
    жители которого вряд ли ведают, что творят

    ты-то белая кость, а я вот таксист простой.
    я веселый и старый, ты мрачный и холостой.
    ты набит до отказа буквой из телефона,
    а я езжу праздничный и пустой.

    одному вроде как и легче, но помни впредь:
    до детей наша старость, как подвесная клеть,
    все качается в темноте нежилым плутоном,
    и все думают — ну уж нет, там не жить, а тлеть

    а потом приходит к тебе дитя:
    и вдруг там, на плутоне, сад тридцать лет спустя,
    да и ты, не такой уж страшный, выносишь кружки
    и варенье яблочное, пыхтя

    напиши, знаешь, книгу, чтоб отменила страх:
    потому что я говорящий прах, да и ты говорящий прах,
    но мы едем с тобой через солнечную покровку,
    как владельцы мира, на всех парах

    потому что ведь я уйду, да и ты уйдешь:
    а до этого будет август, и будет дождь —
    и пойдет волнушка, и будет персик —
    прямо тот, что исходит мёдом и плавит нож.

    31.07.16
    4 авг 2016 в 7:5362
    Нравится — Ответить

    Вера Полозкова
    хрусталь и жемчуг от морозов
    и аметист
    твой петербург смотри как розов
    и золотист

    кто заводи подводит чёрным,
    синит снега —
    куинджи или уильям тёрнер
    или дега?

    на юг, как племена живые,
    бредут дымы
    и вот, окликнуты впервые,
    застыли мы

    как дети, бросившие игры
    на полчаса,
    чтобы узнать: снега воздвигли
    и небеса

    наладили метель из сказки
    и фонари
    ступай, дитя, и пробуй связки:
    благодари.
    Вера Полозкова.
    И свеча Kobo Violette Noire, с запахом любимого Byredo Black Saffron

  14. Xenia

    Стихи не напишу, а рубрика просто отличная! Продолжайте, пожалуйста

  15. Няня Огг

    А вот скажите, раз такое дело: было ли у кого такое, что долгое время чьи-то стихи как прямым выстрелом прямо в мозг, в серце — вот оно, настоящее, вот слова всем тебе созвучные. А спустя несколько лет никакого трепета не ощущаешь. Знакомые слова, да чужие…

    • Ya-z-va

      конечно))) из многого вырастаешь. это кстати одно из мерил поэзии/литературы/музыки — из чего-то можно вырасти, и скорее всего рано или поздно вырастешь, а до чего-то надо дорасти, и, если повезет — дорастешь)

      • Няня Огг

        У меня всегда (и возможно зря) оставалась тень ощущения, что в случае стихов это не рост, а деградация. Огрубление души. Следующий пласт должен бы быть дополнительным, а не растворять предыдущие. И наверное это тоже плата за взросление.

        • Ya-z-va

          Хм) Ну тут сложно сказать… Но все ли книжки, казавшиеся крутыми в юности, кажутся таковыми и по сей день?

          • Няня Огг

            А к прозе меньше пиетета. 😉 От музыки и от стихов — это ж прямо катарсис. Прозрение. Озарение где-то даже. А проза как работа мозга: наращивает извилины.

        • DARIA

          Причем тут развитие, просто состояние души меняется, жизненные обстоятельства, переживания, духовные приоритеты. От этого сегодня одни стихи торкают, завтра (условно) другие.

          • Ya-z-va

            А вот это все что вы перечислили — эт оно и есть, развитие)))

          • Няня Огг

            И сегодня вдруг »мироздание ответило»: »Вообще, было бы неплохо, если бы проза так же перла, как трава или стишки. Не было бы всех этих споров, хорошо написал – плохо. Поперло – значит, хорошо. Не поперло – плохо». А.Сальников »Опосредованно»

  16. Няня Огг

    Простите, опечатки.

  17. Ирина

    Когда снег заметает море и скрип сосны
    оставляет в воздухе след глубже, чем санный полоз,
    до какой синевы могут дойти глаза? до какой тишины
    может упасть безучастный голос?
    Пропадая без вести и’з виду, мир вовне
    сводит счеты с лицом, как с заложником Мамелюка.
    …так моллюск фосфоресцирует на океанском дне,
    так молчанье в себя вбирает всю скорость звука,
    так довольно спички, чтобы разжечь плиту,
    так стенные часы, сердцебиенью вторя,
    остановившись по эту, продолжают идти по ту
    сторону моря.

    Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве.
    В эту пору — разгул Пинкертонам,
    и себя настигаешь в любом естестве
    по небрежности оттиска в оном.
    За такие открытья не требуют мзды;
    тишина по всему околотку.
    Сколько света набилось в осколок звезды,
    на ночь глядя! как беженцев в лодку.
    Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
    отщепенец, стервец, вне закона.
    За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта —
    пар клубами, как профиль дракона.
    Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
    за бредущих с дарами в обеих
    половинках земли самозванных царей
    и за всех детей в колыбелях.

    Иосиф Бродский

  18. Няня Огг

    Отзвучала сирена, и луна всё печальней.
    Потянуло с востока дорассветным туманом.
    Лай собак замирает на окраине дальней,
    и весь мир исчезает, потонув в безымянном.

    Свет луны разольётся по кладбищенским ивам…
    Вспыхнет мох под луною на старинном соборе…
    Заблестят её слезы в роднике торопливом…
    И земля опустеет. И останется море.

    Х.Р.Хименес

  19. Ирина

    Ох, Бродский, конечно.
    Или Аля Кудряшева.
    …Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу,
    я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы.
    Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене.
    «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время.
    Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу.
    Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы,
    ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку,
    кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом.
    Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.
    Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.
    Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

    Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

    • Ирина

      У Али вообще все из раннего можно смело.

      Там, где ветер вычищен, свеж, черняв,
      Там, где желтое солнце хрустит поджаристо,
      Господи, верни мне хоть немножко меня.
      Пожалуйста…

      • Няня Огг

        Да, у нее замечательные стихи. Иногда страшно, как можно позволить себе быть такой хрупкой и такой открытой.

  20. Окс

    Я не разбираюсь в поэзии и поэтому не особо люблю, но Борис Рыжий навсегда покорил моё сердце. Очень жаль, что так рано ушел и практически никто не знает и не помнит. Всем- всем- все, искушенным и не очень рекомендую)
    а по свечам- прекрасны творения Евгения Гора! дешевые в смысле цены,. но не звучания))

    • Алина

      Может, у меня нерелевантная выборка, но я всегда считала, что Рыжего знают очень многие. И ценят тоже многие.
      Не могу читать его уже 7,5 лет. Как отрезало.
      С другими самоубийцами со временем отпустило, а с ним пока никак, очень уж пронзительный.

  21. Татьяна И.

    Спасибо за пост, просто отличная рубрика, уложила дочку спать и с удовольствием прочитала 😊😊😊😊😊😊😊😊🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹Продолжайте

  22. Няня Огг

    А если и понимаешь вроде, что не так все плохо, но всё же настроение такое… февральское, то тогда вот это:

    Вянет лист. Проходит лето.
    Иней серебрится…
    Юнкер Шмидт из пистолета
    Хочет застрелиться.

    Погоди, безумный, снова
    Зелень оживится!
    Юнкер Шмидт! честно́е слово,
    Лето возвратится!

  23. Ольга

    Нина Кенигсбергер
    Сонной дымкой мой дом окутан,
    Тишине покорно внимаю.
    Наши дни по часам, по минутам,
    Словно четки, перебираю.
    За окошком повеса ветер
    Кленам нежно целует пальцы,
    Шепчет вновь, что на этом свете
    Все мы странники, все — скитальцы…
    Меланхолия мягкой лапой
    Обнимает меня за плечи.
    Видно, стало последней каплей
    Сумасшествие нашей встречи.
    Невесомо, легко, прозрачно —
    Как мне нравилось растворяться
    В этой нежности. Я не плачу
    И уже устала бояться.
    Подчиняюсь неведомой власти,
    Возвращаюсь к тебе, как к истоку.
    Наше странное, глупое счастье —
    Верить в то, что не одиноки.

  24. Евгения

    Ну и вот это вот прям для зимы и трудных дней:
    Мир, говорят, сгорит в огне
    Иль станет льдом.
    Вкус страсти я познал вполне —
    Пожалуй, мир сгорит в огне.
    Но если дважды гибель ждет,
    То ненависть познав сполна,
    Я знаю, как смертелен лед —
    Боюсь, зима
    Нас всех убьет.

    Роберт Фрост

  25. Джин

    Ох, бессмертное, пастернаковское — Свеча горела
    Гумилевское — У камина
    Продолжая ароматематику — хочется ароматов кедра, смолы
    Февраль такой месяц… мятущий, метущий…
    Март после него закономерен во всех смыслах хД

    • Ya-z-va

      да-да-да))) Но наверное мы будем продолжать) Раз в месяц такое давать, для сумасшедших, любящих не ток шиммер-глиттер, но и стишки)))

      • Мари

        Яна, а мне кажется, что любовь ко «всемукрасивому» и особенно умение наслаждаться запахами бывают часто связаны с любовью к литературе, музыке, искусству, с умением это воспринимать. Как мы наслаждаемся картиной с яркими чистыми цветами, или вдыхая необычный парфюм, вдруг вспоминаем поэтические строки. Ведь косметос и парфюм- это часто про наши фантазии, образы, внутренний мир.

        • Джин

          Не соглашусь)))
          А как же богатые духовно серые мышки, чью неброскую прелесть с первого взгляда и не? Это чудесный типаж

          Ну и в продолжение темы.
          Амбра и дым от paddywax

          Это было у моря, где ажурная пена,
          Где встречается редко городской экипаж…
          Королева играла — в башне замка — Шопена,
          И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

          Было все очень просто, было все очень мило:
          Королева просила перерезать гранат,
          И дала половину, и пажа истомила,
          И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

          А потом отдавалась, отдавалась грозово,
          До восхода рабыней проспала госпожа…
          Это было у моря, где волна бирюзова,
          Где ажурная пена и соната пажа.

  26. ЕленаК

    Удивили так удивили!!!! В хорошем смысле)))) Самое время зажечь свечу и наслаждаться комментариями 😉

  27. Елена

    Вот совпадение — сегодня переслушивала вокальный цикл Чайковского (который Борис) на выбор Насти)
    А мое ранневесеннее все это Борис Рыжий (практически любое) или вот это Юнны Мориц:

    В том городе мне было двадцать лет.
    Там снег лежал с краев, а грязь — в середке.
    Мы на отшибе жили. Жидкий свет
    Сочился в окна. Веял день короткий.
    И жил сверчок у нас в перегородке,
    И пел жучок всего один куплет
    О том, что в море невозможен след,
    А все же чудно плыть хотя бы в лодке.
    Была зима. Картошку на обед
    Варили к атлантической селедке
    И в три часа включали верхний свет.

    В пятиугольной комнате громадной,
    Прохладной, словно церковь, и пустой,
    От синих стен сквозило нищетой,
    Но эта нищета была нарядной
    По-своему: древесной чистотой,
    Тарелкой древней, глиной шоколадной,
    Чернильницей с грустившей Ариадной
    Над медной нитью, как над золотой.
    И при разделе от квартиры той
    Достались мне Державин, том шестой,
    И ужас перед суетностью жадной.
    Я там жила недолго, но тогда,
    Когда была настолько молода,
    Что кожа лба казалась голубою,
    Душа была прозрачна, как вода,
    Прозрачна и прохладна, как вода,
    И стать могла нечаянно любою.

    Но то, что привело меня сюда,
    Не обнищало светом и любовью.
    И одного усилья над собою
    Достаточно бывает иногда,
    Чтоб чудно просветлеть и над собою
    Увидеть, как прекрасна та звезда,
    Как все-таки прекрасна та звезда,
    Которая сгорит с моей судьбою.

  28. Алика

    ПАВЛОВСКИЙ ПАРК

    Возьми шоссе из города на юг
    И двигайся вперёд до поворота
    Направо, где дорога, сделав крюк
    Пойдет вдоль парка, где деревьев круг
    И будут в парк распахнуты ворота

    Оставь машину. Ключ бросай в рюкзак
    Ты в парке будешь просто пешеходом
    Который то идёт с невестой в загс
    То в одиночку лезет в автозак
    Считать по приговору год за годом

    Тропа идёт через дремучий лес
    Земную жизнь пройдя до половины
    Я было на себе поставил крест
    Ушёл, скитался, умер, но воскрес
    И вновь пишу весёлые картины

    Мы в парке. Лето ! Солнце ! Папиросы !
    Тропа идёт теперь через поля
    Мы в жизни прочитали столько прозы
    Что лишь в стихах отпали все вопросы
    Куда и на хрен движется Земля

    Мы в парке. Здесь закрытые пространства
    Вдруг стали все открыты по щелчку
    Засохшей ветки под ботинком. Здравствуй,
    Весна ! Приди, танцуй и пьянствуй
    И спи подряд со всеми. Я шучу.

    Не спи вообще, иначе все замёрзнут
    Деревья спилят за нехваткой дров
    И парк осиротеет весь. И воздух
    Вдруг станет разрежённым. Только возглас
    Повиснет вдоль мостов и берегов

    И он не даст весне заснуть ни разу
    И парк зашевелится и вздохнёт
    И птичий хор весь защебечет сразу
    И вдруг тропинка превратится в трассу
    И вдруг везде появится народ

    Мы в парке. Выходной. Толпа народа !
    Мороженое. Мяч. Велосипед.
    Мы дети. Мы не знаем дня и года
    Мы знаем лето, шорты, три аккорда
    И знаем где припев и где куплет

    Давай сюда вернёмся в понедельник
    Или во вторник, в общем, будний день
    Я знаю вход. За вход не просят денег
    Забор, калитка, мост, канава, ельник
    Тропинка в лес. В лесу прохлада, тень

    И мавзолей. И сразу как-то жутко
    И сразу мрак, и сырость, и озноб
    Тахикардия, оспа, спазм желудка
    Ветрянка, тиф, лишай, инсульт, желтуха
    И император покидает гроб

    Не двигайся, иначе он заметит
    Он чувствует движение и тепло
    Он был задушен в замке на рассвете
    И шарф на горле выкручен до смерти
    За то, что он при жизни был «того»

    За то, что он при жизни «не того» был
    За это и за то он был убит
    Мы смотрим как он мучается, чтобы
    Переживать, глядя во тьму сквозь шторы
    И ждать того, кто рядом здесь стоит

    Не двигайся, иначе он почует
    Иначе нам отсюда не уйти
    Он призрак, он ждёт мести, он тоскует
    И мавзолей, в котором он ночует
    С ним заодно и нас с тобою приютит

    Он призрак, он не плоть, он бестелесен
    Он ловит каждый выдох, каждый вдох
    Наполненный и грубости и лести
    Он в воздух поднимается без лестниц
    Неплохо для того, кто вроде сдох

    Не двигайся, он скоро нас покинет
    Смотри — он проскользнул в свой мавзолей
    Передохнём. Присядем. Спички кинь мне
    Здесь, в Петербурге, что Москва, что Киев
    Пётр был прав — у шведов веселей

    конец первой части

    Пётр был прав. У шведов — веселуха
    Поёт и пляшет шведский Тре Крунур
    Вино, горилка, брага, медовуха
    Потом один другому врежет в ухо
    И псы не кажут носа из конур

    Не кажут нос ни зверь ни люд ни птица
    Все умерли, хотя хотели жить
    Черта подведена. Вот столб, граница
    Пойдём в кафе, там будут чай и пицца
    И официантка рада услужить

    Пойдём туда, где собраны скульптуры
    И как деревья выстроены в круг
    В котором мы, усталы и сутулы
    На фоне муз как тюк макулатуры
    Распавшийся на миллионы букв

    Мы просто пыль на фоне этих статуй
    Они стоят и ветер шелестит
    И ветер вдруг уносит нас куда-то
    И статуи кричат : «Куда, ребята ?!»
    Их голоса слились в минорный си

    Их голоса сошлись в одном аккорде
    Печальном и торжественном. Века
    Проходят, кружат музы в хороводе
    Вступление берёт начало в коде
    И за приветом следует «Пока !»

    Пока мы смотрим, кружат в танце музы
    Не тронет время стройности фигур
    Запечатлённых в мраморе, все узы
    Разорваны, звучит лишь та из музык
    Что рождена без всяких партитур

    Что рождена лишь дуновением ветра
    И отозвалась в наших головах
    Вопросы оставляя без ответа
    И снова под ногами хрустнет ветка
    И снова гаснет свет. Пойдём впотьмах

    Нам предстоит пройти аллеей тёмной
    Всего одной из тысячи аллей
    В конце которой вспомним поимённо
    Деревья все — дубы, берёзы, клёны
    И сотни безымянных тополей

    В конце аллеи будут свет и небо
    Вода, мостки и лодка у мостков
    Прокат открыт. Сегодня без обеда
    До вечера работает. Победа !
    И вот уже не видно берегов

    Из лодки, что отчалила недавно
    В огромном парке, посреди пруда
    Застыла лодка. Джентельмен и дама
    Находят, что вокруг всё очень странно
    Всё — небо, воздух, лодка и вода

    Качается воздушное пространство
    Нос лодки подчинён во всём рулю
    Волна уходит и придёт из странствий
    И разница между «прощай» и «здравствуй»
    Равняется конечно же нулю

    Нет разницы между рождением, смертью
    И там и там — мучение одно
    И там и там — одно, другое, третье
    Вода, огонь, труба покрыта медью
    И лодка вдруг царапает о дно

    Приплыли. Вылезаем. Вечереет
    Мостки скрипят. Из вековых досок
    Сколочены. И солнышко не греет
    И все наши следы запечатлеет
    Рассыпанный по берегу песок

    Последний взгляд на парк. Мы у ограды
    Парк медленно уходит в темноту
    Там, в темноте, дворец. Мы пялим взгляды
    Всё впереди — снега, дожди и грады
    Последний взгляд на парк и всё, ту-ту

    И парк совсем скрывается во мраке
    И будет осень — будет урожай
    Ты будешь в белом платье, я во фраке
    Все люди — как деревья в этом парке
    И жалко всех, и никого не жаль
    © А. Васильев (Сплин)

  29. DariaZ

    Ой как здорово!
    У меня не спасение, пожалуй, но однозначная ассоциация с февралем — вот эти строчки Блока:

    Черный вечер.
    Белый снег.
    Ветер, ветер!
    На ногах не стоит человек.
    Ветер, ветер —
    На всем Божьем свете!

    А так вообще Гумилёв, дааа. Выше вон «у камина» вспомнили — это ж вообще >_<

  30. Н

    Брызжет кровь ночная из фонтанов.
    О, как пульс их трепетен и зыбок!
    И увидел я, за окна глянув,
    что вокруг ни девушек, ни скрипок.
    Миг тому назад! Взвилась дорога,
    удаляясь облаком из пыли.
    Миг тому назад, совсем немного,
    два тысячелетья проскочили!

    Федерико Гарсия Горка

  31. Anna

    Зашла почитать, кто же всё-таки в 21 веке и является неведомой мне аудиторией потребителей арома-свечей. Теперь всё стало понятно..

  32. Алина

    Ох, ну и шикарррррррный же вышел материал! Огромное вам спасибо, девчонки, вы и так были для меня лучшими, а теперь стали еще лучше:) Вечером непременно буду перечитывать в компании с котом!

  33. Нэля

    Вставлю свои пять копеек из Маяковского:
    Я в Париже живу как денди
    И женщин имею до ста,
    Мой член как сюжет в легенде
    Из уст переходит в уста

    Тут нужна свеча с ароматом соленого огурца муа хаха
    Че только не придумают чтобы впарить эти свечи

  34. А

    Ну уж если февральское…

    Опять у окон зов Мадагаскара,
    Огромной птицей солнце вдаль летит,
    Хожу один с зефиром у базара,
    Смешно и страшно нам без солнца жить.

    Как странен лет протяжных стран Европы,
    Как страшен стук огромных звезд,
    Но по плечу меня прохожий хлопнул —
    Худой, больной и желтый, как Христос.

    Константин Вагинов

  35. Вера

    В апатии, с кружкой остывшего чая,
    Всю тяжесть бессилия вновь понимая,
    Я так по цветущим деревьям скучаю,
    Так жду наступления светлого мая!

    Мне хочется вспомнить, как ласково греет,
    Как делает разум и сильным, и чистым
    Тепло не унылой трубы батареи,
    А яркого солнца на небе лучистом.

    Мне хочется видеть на улицах наших
    Не мрачно укутанных зимних созданий,
    А майских людей, что счастливей и краше,
    Посколько свободны от сонных страданий.

    Вступаю в ряды всем известных Идущих,
    Которым так важно осилить дорогу:
    Быть может, секрет не в деревьях цветущих,
    Но к ним я иду, забывая тревогу.

    Отбросить апатию, к силе стремиться,
    Тоску и усталость на опыт меняя,
    Друзей веселить, улыбаться, учиться —
    И время пройдёт незаметно до мая.

  36. Евгения

    Мотивирующее и поддерживающее меня в любое время года — это Владимир Маяковский, Хорошее отношение к лошадям.

    Били копыта,
    Пели будто:
    — Гриб.
    Грабь.
    Гроб.
    Груб.-
    Ветром опита,
    льдом обута
    улица скользила.
    Лошадь на круп
    грохнулась,
    и сразу
    за зевакой зевака,
    штаны пришедшие Кузнецким клёшить,
    сгрудились,
    смех зазвенел и зазвякал:
    — Лошадь упала!
    — Упала лошадь! —
    Смеялся Кузнецкий.
    Лишь один я
    голос свой не вмешивал в вой ему.
    Подошел
    и вижу
    глаза лошадиные…

    Улица опрокинулась,
    течет по-своему…

    Подошел и вижу —
    За каплищей каплища
    по морде катится,
    прячется в шерсти…

    И какая-то общая
    звериная тоска
    плеща вылилась из меня
    и расплылась в шелесте.
    «Лошадь, не надо.
    Лошадь, слушайте —
    чего вы думаете, что вы сих плоше?
    Деточка,
    все мы немножко лошади,
    каждый из нас по-своему лошадь».
    Может быть,
    — старая —
    и не нуждалась в няньке,
    может быть, и мысль ей моя казалась пошла,
    только
    лошадь
    рванулась,
    встала на ноги,
    ржанула
    и пошла.
    Хвостом помахивала.
    Рыжий ребенок.
    Пришла веселая,
    стала в стойло.
    И всё ей казалось —
    она жеребенок,
    и стоило жить,
    и работать стоило.

  37. МС

    СОНЕТ

    Еще зима. Припомнить, так меня
    в поэты посвящали не потери:
    ночных теней неслышная возня,
    от улицы протянутая к двери.

    Полно теней. Так бело за окном,
    как обморок от самоисступленья,
    твои шаги, прибитые к ступеням,
    твою печаль отпразднуем вином.

    Так душен снег. Уходят облака,
    одно в другом, за дикие ограды.
    О, эта ночь сплошного снегопада!
    Так оторвись от тихого стекла!

    Троллейбусы уходят, дребезжа.
    Вот комната, а вдруг она — душа?

    (с) Леонид Аронзон

  38. Юлия

    Не зимнее, но люблю его только зимой:

    Я научилась просто, мудро жить,
    Смотреть на небо и молиться Богу,
    И долго перед вечером бродить,
    Чтоб утомить ненужную тревогу.

    Когда шуршат в овраге лопухи
    И никнет гроздь рябины желто-красной,
    Слагаю я веселые стихи
    О жизни тленной, тленной и прекрасной.

    Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
    Пушистый кот, мурлыкает умильней,
    И яркий загорается огонь
    На башенке озерной лесопильни.

    Лишь изредка прорезывает тишь
    Крик аиста, слетевшего на крышу.
    И если в дверь мою ты постучишь,
    Мне кажется, я даже не услышу.

    Анна Андреевна Ахматова

  39. Анна

    Тоже Маяковский. «Несколько слов обо мне самом». Не полностью.

    Полночь промокшими пальцами щупала
    Меня и забитый забор.
    И с каплями ливня на лысине купола
    Скакал сумасшедший собор.
    Я видел — Христос из иконы бежал.
    Хитона обветренный край целовала, плача, слякоть.
    Кричу, слов исступленных вонзая кинжал в неба распухшего мякоть:
    «Солнце! Отец мой! Сжалься хоть ты и не мучай!
    Это тобою пролитая кровь моя льётся дорогою дольней.
    Это душа моя клочьями порванной тучи в выжженном небе на ржавом кресте колокольни…
    Время! Ты хоть, хромой богомаз, лик намалюй мой в божницу уродца века.
    Я одинок, как последний глаз
    У идущего к слепым
    Человека».

  40. Оксана

    И все-таки Борис Рыжий

    Осыпаются алые клёны,
    полыхают вдали небеса,
    солнцем розовым залиты склоны —
    это я открываю глаза.

    Где и с кем, и когда это было,
    только это не я сочинил:
    ты меня никогда не любила,
    это я тебя очень любил.

    Парк осенний стоит одиноко,
    и к разлуке и к смерти готов.
    Это что-то задолго до Блока,
    это мог сочинить Огарёв.

    Это в той допотопной манере,
    когда люди сгорали дотла.
    Что написано, по крайней мере
    в первых строчках, припомни без зла.

    Не гляди на меня виновато,
    я сейчас докурю и усну —
    полусгнившую изгородь ада
    по-мальчишески перемахну.


Добавить комментарий Отменить ответ