Независимый
Ресурс
О красоте
все проекты
 

Cтихи и арома-свечи, которые поддерживают нас в непонятной ситуации

В любой непонятной ситуации можно пойти на прогулку, по магазинам или в спортзал… Но не сейчас. Поэтому зажигаем ароматические свечи, которые нам нравятся, и перечитываем стихи, которые любим. Желающих приглашаем присоединиться.

Кажется, пора вспомнить рубрику, посвященную поэзии и ароматам. Читаем, смотрим за окно и верим, что скоро все наладится.

Лена: Вера Полозкова, свеча Tonka, Tonka Perfumes

  • Арома-композиция: бобы тонка, мускатный орех, корица, табак, ваниль, пачули, иланг – иланг.

Цена: 5500 руб. в официальном интернет-магазине.

Вера Полозкова, «Каникулы на Луне»

Вот тебя высаживают в открытку, тв-программу,
детскую сказку –
и ты вполне
На двенадцатый день осваиваешь пространство
и плохо помнишь,
что делал вне.
Мы тут видели тех, кто забыл вернуться,
и это зрелище не по мне –
Драные скафандры, разбитые навигаторы – 
вечные каникулы на Луне.

В первый день выходя на улицу в Дели
ты знаешь твердо – 
часы твои сочтены.
Грязно, перенаселено, зловонно и все гудит,
словно ты в желудке у Сатаны.
А через неделю ты счастлив, сторговывая в Пушкаре 
то-ли-юбку-то-ли-штаны
За две трети от их цены.

Так что можно, пожалуй, поздравить нас –
за двенадцать дней
Мы способны обжиться в любой открытке –
неважно, ёлочка ли на ней
Или восьмирукая дева Кали в сиянии
драгоценных своих камней.



Настя: Иосиф Бродский, свеча Fire Desire, Great Trotter

  • Арома-композиция: древесина, сожженые дотла дрова, аромат старого камина.

Цена: 990 руб.

Иосиф Бродский, «Новые стансы к Августе»

I

Во вторник начался сентябрь.
Дождь лил всю ночь.
Все птицы улетели прочь.
Лишь я так одинок и храбр,
что даже не смотрел им вслед.
Пустынный небосвод разрушен, [1]
дождь стягивает просвет.
Мне юг не нужен.

II

Тут, захороненный живьем,
я в сумерках брожу жнивьем.
Сапог мой разрывает поле,
бушует надо мной четверг,
но срезанные стебли лезут вверх,
почти не ощущая боли.
И прутья верб,
вонзая розоватый мыс
в болото, где снята охрана,
бормочут, опрокидывая вниз
гнездо жулана.

III

Стучи и хлюпай, пузырись, шурши.
Я шаг свой не убыстрю.
Известную тебе лишь искру
гаси, туши.
Замерзшую ладонь прижав к бедру,
бреду я от бугра к бугру,
без памяти, с одним каким-то звуком,
подошвой по камням стучу.
Склоняясь к темному ручью,
гляжу с испугом.

IV

Что ж, пусть легла бессмысленности тень
в моих глазах, и пусть впиталась сырость
мне в бороду, и кепка — набекрень —
венчая этот сумрак, отразилась
как та черта, которую душе
не перейти —
я не стремлюсь уже
за козырек, за пуговку, за ворот,
за свой сапог, за свой рукав.
Лишь сердце вдруг забьется, отыскав,
что где-то я пропорот: холод
трясет его, мне в грудь попав.

V

Бормочет предо мной вода,
и тянется мороз в прореху рта.
Иначе и не вымолвить: чем может
быть не лицо, а место, где обрыв
произошел?
И смех мой крив
и сумрачную гать тревожит.
И крошит темноту дождя порыв.
И образ мой второй, как человек,
бежит от красноватых век,
подскакивает на волне
под соснами, потом под ивняками,
мешается с другими двойниками,
как никогда не затеряться мне.

VI

Стучи и хлюпай, жуй подгнивший мост.
Пусть хляби, окружив погост,
высасывают краску крестовины.
Но даже этак кончиком травы
болоту не прибавить синевы…
Топчи овины,
бушуй среди густой еще листвы,
вторгайся по корням в глубины!
И там, в земле, как здесь, в моей груди
всех призраков и мертвецов буди,
и пусть они бегут, срезая угол,
по жниву к опустевшим деревням
и машут налетевшим дням,
как шляпы пу’гал!

VII

Здесь на холмах, среди пустых небес,
среди дорог, ведущих только в лес,
жизнь отступает от самой себя
и смотрит с изумлением на формы,
шумящие вокруг. И корни
вцепляются в сапог, сопя,
и гаснут все огни в селе.
И вот бреду я по ничьей земле
и у Небытия прошу аренду,
и ветер рвет из рук моих тепло,
и плещет надо мной водой дупло,
и скручивает грязь тропинки ленту.

VIII

Да, здесь как будто вправду нет меня,
я где-то в стороне, за бортом.
Топорщится и лезет вверх стерня,
как волосы на теле мертвом,
и над гнездом, в траве простертом,
вскипает муравьев возня.
Природа расправляется с былым,
как водится. Но лик ее при этом —
пусть залитый закатным светом —
невольно делается злым.
И всею пятернею чувств — пятью —
отталкиваюсь я от леса:
нет, Господи! в глазах завеса,
и я не превращусь в судью.
А если на беду свою
я все-таки с собой не слажу,
ты, Боже, отруби ладонь мою,
как финн за кражу.

IX

Друг Полидевк, тут все слилось в пятно.
Из уст моих не вырвется стенанье.
Вот я стою в распахнутом пальто,
и мир течет в глаза сквозь решето,
сквозь решето непониманья.
Я глуховат. Я, Боже, слеповат.
Не слышу слов, и ровно в двадцать ватт
горит луна. Пусть так. По небесам
я курс не проложу меж звезд и капель.
Пусть эхо тут разносит по лесам
не песнь, а кашель.

X

Сентябрь. Ночь. Все общество — свеча.
Но тень еще глядит из-за плеча
в мои листы и роется в корнях
оборванных. И призрак твой в сенях
шуршит и булькает водою
и улыбается звездою
в распахнутых рывком дверях.

Темнеет надо мною свет.
Вода затягивает след.

XI

Да, сердце рвется все сильней к тебе,
и оттого оно — все дальше.
И в голосе моем все больше фальши.
Но ты ее сочти за долг судьбе,
за долг судьбе, не требующей крови
и ранящей иглой тупой.
А если ты улыбку ждешь — постой!
Я улыбнусь. Улыбка над собой
могильной долговечней кровли
и легче дыма над печной трубой.

XII

Эвтерпа, ты? Куда зашел я, а?
И что здесь подо мной: вода? трава?
отросток лиры вересковой,
изогнутый такой подковой,
что счастье чудится,
такой, что, может быть,
как перейти на иноходь с галопа
так быстро и дыхания не сбить,
не ведаешь ни ты, ни Каллиопа.


Маша: Уильям Шекспир, свеча Leo Tolstoy, Paddywax

  • Арома-композиция: дубовый мох, хурма, чернослив

Цена: 3200 руб. в Candlesbox

Уильям Шекспир, Сoнет №130, перевод Самуила Маршака

Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.
И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали!


Оля: Александр Блок, свеча Jane Austen, Paddywax

  • Арома-композиция: гардения, жасмин, тубероза.

Цена: тревел-версия – 2350 руб., стандартная версия – 3200 руб. на candlesbox.ru

Александр Блок, «Окна во двор»

Одна мне осталась надежда:
Смотреться в колодезь двора.
Светает. Белеет одежда
В рассеянном свете утра.
Я слышу — старинные речи
Проснулись глубоко на дне.
Вон теплятся жёлтые свечи,
Забытые в чьём-то окне.
Голодная кошка прижалась
У жолоба утренних крыш.
Заплакать — одно мне осталось,
И слушать, как мирно ты спишь.
Ты спишь, а на улице тихо,
И я умираю с тоски,
И злое, голодное Лихо
Упорно стучится в виски…
Эй, малый, взгляни мне в оконце!..
Да нет, не заглянешь — пройдёшь…
Совсем я на зимнее солнце,
На глупое солнце похож.


Яна: Александр Галич, свеча Wonder Woman, Great Trotter

  • Арома-композиция: бурбонская ваниль, табак, кожаные ноты.

Цена: свеча лимитированная, снята с производства. Аналогичные — 2000 руб. в официальном магазине.

Еще раз о Черте

Я считал слонов и в нечет и в чет,
И все-таки я не уснул,
И тут явился ко мне мой черт,
И уселся верхом на стул.

И сказал мой черт: — Ну, как, старина,
Ну, как же мы порешим?
Подпишем союз, и айда в стремена,
И еще чуток погрешим!

И ты можешь лгать, и можешь блудить,
И друзей предавать гуртом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, потом!

Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин.
И что счастье не в том, что один за всех,
А в том, что все — как один!

И ты поймешь, что нет над тобой суда,
Нет проклятия прошлых лет,
Когда вместе со всеми ты скажешь — да!
И вместе со всеми — нет!

И ты будешь волков на земле плодить,
И учить их вилять хвостом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, — потом!

И что душа? — Прошлогодний снег!
А глядишь — пронесет и так!
В наш атомный век, в наш каменный век,
На совесть цена пятак!

И кому оно нужно, это добро,
Если всем дорога — в золу…
Так давай же, бери, старина, перо
И вот здесь распишись, в углу!

Тут черт потрогал мизинцем бровь…
И придвинул ко мне флакон…
И я спросил его: — Это кровь?
— Чернила, — ответил он…



Яна: Анна Ахматова, свеча Tonic, Clarins

  • Арома-композиция: герань, апельсин и мята.

Цена: 2492 руб в интернет-магазине krygina.com.

Гость

Все как раньше: в окна столовой
Бьется мелкий метельный снег,
И сама я не стала новой,
А ко мне приходил человек.

Я спросила: «Чего ты хочешь?»
Он сказал: «Быть с тобой в аду».
Я смеялась: «Ах, напророчишь
Нам обоим, пожалуй, беду».

Но, поднявши руку сухую,
Он слегка потрогал цветы:
«Расскажи, как тебя целуют,
Расскажи, как целуешь ты».

И глаза, глядевшие тускло,
Не сводил с моего кольца.
Ни один не двинулся мускул
Просветленно-злого лица.

О, я знаю: его отрада —
Напряженно и страстно знать,
Что ему ничего не надо,
Что мне не в чем ему отказать.


А какими стихотворениями вы спасаетесь от происходящего вокруг? Пишите их в комментариях.


Читайте также:





Подпишитесь
на нашу рассылку
и участвуйте
в ежемесячном розыгрыше
бьюти-средств
17 голос., в среднем 4,71 из 5
Загрузка...
26
26
Подписка на еженедельную рассылку
Читайте также
Спецпроект
Комментарии
26
Комментировать
Millerellim@mail.ru
8 мая, 2020 at 16:27
У меня свеча Дом у озера Аква ди Парма. Пахнет весной, воздухом талого снега и прозрачной грустной дымкой над большой водой
ответить
Заполните все поля
Отправить
таша
8 мая, 2020 at 16:30
Если вас трамвай проедет
Вы,конечно,вскрикнете
Раз проедет, два проедет,
А потом привыкните. /В.Полозкова/
В данный момент , почему -то всплыло именно это.
ответить
Заполните все поля
Отправить
таша (-> таша)
8 мая, 2020 at 19:12
Упустила про свечи. У меня эти "карантинные" строчки сочетаются с обычными длинными свечами, припасенными на случай отключения электричества.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Няня Огг
8 мая, 2020 at 16:48
Если б мои не болели мозги,
Я бы заснуть не прочь
Рад, что в окошке не видно ни зги,
- ночь, черная ночь!
Ночь, черная ночь!

В горьких невзгодах прошедшего дня
Было порой невмочь
Только одна и утешит меня
- ночь, черная ночь!
Ночь, черная ночь!

Грустному другу в чужой стороне
словом спешил я помочь
Пусть хоть немного поможет и мне
- ночь, черная ночь!
Ночь, черная ночь!

Резким, свистящим своим помелом
Вьюга гнала меня прочь
Дай под твоим я погреюсь крылом,
- ночь, черная ночь!
Ночь, черная ночь!

Николай Рубцов. Неотделим от Градского теперь и скорее поется, чем читается.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Няня Огг
8 мая, 2020 at 16:58
Если выпить, закурить, матюгнуться и вообще все-все, как говорится,
похерить:
Ну там, спиться, эстетически скурвиться, фигурально вымараться в чем только можно

И сердцу сказать: прощай, катерок, отправляйся целовать в губы фьорды
и шхеры,
И, несносный жар сердечный, туда же лети и следом отправляйся,
холодок подкожный.

Ну исчезни, сгинь, смойся. Вот всему самому дорогому даю сальные
клички,
Вот ножиком перед мордой машу, валю, топчу, отбиваю память и заодно
почки
И без намека на слезы проплываю твои новостройки в психически
здоровой электричке
И под хлипкой лампочкой чищу свои перышки и подбриваю височки.

И думаю: какого фасона заказать себе в ближайшем ателье брюки
С хамской стрелкой такой и о другом рожне в таком же роде,
И уж если отваливают признаки томленья, как переполнявшие меня звуки,
То все сплошное буриме теперь, дебильное во саду ли, в огороде.

И это, в сущности, так по-нашему все, что случилось, так, извини,
по-русски.
Что на самом дне души, Бог мой? Навоз парнокопытных, помет
пернатых,
Сердце, само на себя оставленное, папиросой киснет в закуске,
А вот и стада, оравы, гурты, стаи особей, во всем уличенных
и виноватых.

И еще философский жар, гитара, балда, прикорнувшая баллада.
Не люблю тебя вовсе, и так мне, Господи, хочу сказать, стало
привольно,

Но только вымолвлю это, как понимаю, что нет мне с собою слада
И тяжко и муторно мне без тебя, невыносимо и больно.

Николай Кононов
ответить
Заполните все поля
Отправить
Джин
8 мая, 2020 at 18:56
А я этой весной по Владимир Владимирычу, который Маяковский
Вот прям за душу, так и режет, чертяка!
Вот куда ни открой - всюду в точку и на злобу дня)) *утирает скупую слезу*
Свечи тоже есть, да, розы и ваниль, почти шалимар вместе зажечь, и рядом же воткнуть сандаловую палочку, выгоняю ими сигаретный дух с балкона.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Няня Огг
8 мая, 2020 at 21:44
Давайте уж хоть что-то. Вместе всплакнем. :)
ответить
Заполните все поля
Отправить
Джин (-> Няня Огг)
9 мая, 2020 at 01:12
Стоя в пятерочке в очереди толпящихся, не соблюдающих дистанцию начинаем цитировать:

Стоит баба с ж*п*й метр на метр
В очереди за продовольствием.
Отрастить бы себе #*й
В километр
И доставить ей
Удовольствие!

Гарантирую - народ разбегается.

Далее, ежели, не соблюдя заповеди профессора Преображенского, начинаем читать поутру за кофием новости, то к случаю 9 из 10 приходится следующее:

Не те
бл*ди,
что хлеба
ради
спереди
и сзади
дают нам
е*ти,
Бог их прости!
А те бл*ди —
лгущие,
деньги
сосущие,
еть
не дающие —
вот бл*ди
сущие,
мать их ети!

К десятому случаю подходит это:

Все люди бл#ди,
Весь мир бардак!
Один мой дядя
И тот мудак!

К новости о маткапитала за первого ребенка:
Надо мной луна,
Подо мной жена,
Одеяло прилипло к жопе,
А мы все куем и куем детей,
Назло буржуазной Европе.

Назлобу дня:
Что делать, чтоб не заболеть холерой?

2.
Только за собой смотреть — мало.

3.
Вот что надо делать, чтоб холера пропала.

4.
На дворе ль, на базаре ль, в вагонах, — ты

смотри, чтоб всё блестело от чистоты.

5.
С базаров не спускай взор,

смотри, чтоб за мухами имели надзор.

6.
Присматривайся к колодцу и к водопроводу,

7.
берегись, чтоб грязь не попала в воду.

8.
Соберитесь

и решите без колебаний:
устроим общественные бани.

9.
От сырой воды вред отчаянный,

10.
устраивайте кипятильники и чайные.

11.
Если холера близко,

12.
скорей обязательной прививкой отгородись-ка!

Прастите, похулиганила, не удержалась)))

Ну и, пожалуй, мое любимое))))

Лошадь
сказала,
взглянув на верблюда:
«Какая
гигантская
лошадь-ублюдок».
Верблюд же
вскричал:
«Да лошадь разве ты?!
Ты
просто-напросто —
верблюд недоразвитый».
И знал лишь
бог седобородый,
что это —
животные
разной породы.

Все мы... разной породы, не надо забывать об этом, сейчас - как никогда)))
ответить
Заполните все поля
Отправить
elenach112
8 мая, 2020 at 21:55
- Когда же станет легче?

- Никогда.

- А как же быть,
Когда
Тебе на плечи -
Качнется -
И навалится вода?

А как же быть,
Скажи мне,
Человече,
Когда придут большие холода?

- Наверно, так...

Смешать
Яйцо с мукой,
Антоновку попутно нарезая.
Добавить
Сахар!.. -
твердою рукой!

Себя за этот сахар
Не терзая!

О, не терзай
Себя!
Не изводи! -
За сахарную корочку в духовке!

У нас должно быть
Что-то впереди
Светлее,
Чем салатик
Из
Морковки.

Забудь
Шпинат,
Петрушку
И морковь -
Душа от них
Замкнется и устанет.

Пеки пирог.
Пирог равно любовь.
Которая
Вовек
Не перестанет.

Маша Рупасова
ответить
Заполните все поля
Отправить
elenach112 (-> elenach112)
8 мая, 2020 at 21:56
/наверное, поэтому готовлю как сумасшедшая в этот недокарантин/
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ксения
8 мая, 2020 at 23:02
Вчера как раз ночью наткнулась, впечатлило ...

Константин Симонов - Плюшевые волки

Плюшевые волки,
Зайцы, погремушки.
Детям дарят с елки
Детские игрушки.

И, состарясь, дети
До смерти без толку
Все на белом свете
Ищут эту елку.

Где жар-птица в клетке,
Золотые слитки,
Где висит на ветке
Счастье их на нитке.

Только дед-мороза
Нету на макушке,
Чтоб в ответ на слезы
Сверху снял игрушки.

Желтые иголки
На пол опадают...
Всё я жду, что с ёлки
Мне тебя подарят.

1941

P.S. Свечей нет, есть ладан, что -то подобное тёплое представляется как сопровождение.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ксения (-> Ксения)
8 мая, 2020 at 23:04
Не впечатлило, а скорее тронуло, но сильно)
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ксения
8 мая, 2020 at 23:11
Галич, сильно и Шекспир, все остальное мимо меня... Вымученно и пафосно
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ксения
8 мая, 2020 at 23:26
Башлачев пел свои стихи, пропевал, но читать я считаю тоже вполне можно

Вечный пост

Засучи мне, Господи, рукава!
Подари мне посох на верный
путь!
Я пойду смотреть, как твоя вдова
В кулаке скрутила сухую грудь.
В кулаке скрутила сухую грудь.
Уронила кружево до зари.
Подари мне посох на верный путь!
Отнесу ей постные сухари.
Отнесу ей чёрные сухари.
Раскрошу да брошу до самых звёзд.
Гори-гори ясно! Гори...
По Руси, по матушке – Вечный пост.

Хлебом с болью встретят златые дни.
Завернут в три шкуры да все ребром.
Не собрать гостей на твои огни.
Храни нас, Господи!
Храни нас, покуда не грянет Гром!

Завяжи мой влас песней на ветру!
Положи ей властью на имена!
Я пойду смотреть, как твою сестру
Кроют сваты в тёмную, в три бревна.
Как венчают в сраме, приняв пинком.
Синяком суди, да ряди в ремни.
Но сегодня вечером я тайком
Отнесу ей сердце, летящее с яблони.

Пусть возьмёт на зуб, да не в квас, а в кровь.
Коротки причастия на Руси.
Не суди ты нас! На Руси любовь
Испокон сродни всякой ереси.
Испокон сродни черной ереси.
На клинках клялись. Пели до петли.
Да с кем не куролесь, где не колеси,
А живи, как есть –
в три погибели.

Как в глухом лесу плачет чёрный дрозд.
Как присело солнце с пустым ведром.
Русую косу правит Вечный пост.
Храни нас, Господи, покуда не грянет Гром!

Как искали искры в сыром бору.
Как писали вилами на Роду.
Пусть пребудет всякому по нутру.
Да воздастся каждому по стыду.

Но не слепишь крест, если клином клин.
Если месть – как место на звон мечом.
Если все вершины на свой аршин.
Если в том, что есть, видишь, что почём.
Но серпы в ведре да серебро в ведре
Я узрел, не зря. Я – боль яблока
Господи, смотри! Видишь? На заре
Дочь твоя ведёт к роднику быка.

Молнию замолви, благослови!
Кто бы нас не пас Худом ли, Добром,
Вечный пост,
умойся в моей любви!
Небо с общину.
Всё небо с общину.
Мы празднуем первый Гром!
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ксения
8 мая, 2020 at 23:34
Александр Башлачев — Петербургская свадьба

Звенели бубенцы. И кони в жарком мыле
Тачанку понесли навстречу целине.
Тебя, мой бедный друг, в тот вечер ослепили
Два черных фонаря под выбитым пенсне.

Там шла борьба за смерть. Они дрались за место
И право наблевать за свадебным столом.
Спеша стать сразу всем, насилуя невесту,
Стреляли наугад и лезли напролом.

Сегодня город твой стал праздничной открыткой.
Классический союз гвоздики и штыка.
Заштопаны тугой, суровой красной ниткой
Все бреши твоего гнилого сюртука.

Под радиоудар московского набата
На брачных простынях, что сохнут по углам,
Развернутая кровь, как символ страстной даты,
Смешается в вине с грехами пополам.

Мой друг, иные здесь. От них мы недалече.
Ретивые скопцы. Немая тетива.
Калечные дворцы простерли к небу плечи.
Из раны бьет Нева. Пустые рукава.

Подставь дождю щеку в следах былых пощечин.
Хранила б нас беда, как мы ее храним.
Но память рвется в бой. И крутится, как счетчик,
Снижаясь над тобой и превращаясь в нимб.

Вот так скрутило нас и крепко завязало
Красивый алый бант окровленным бинтом.
А свадьба в воронках летела на вокзалы.
И дрогнули пути. И разошлись крестом.

Усатое “ура” чужой, недоброй воли
Вертело бот Петра в штурвальном колесе.
Искали ветер Невского да в Елисейском поле
И привыкали звать Фонтанкой Енисей.

Ты сводишь мост зубов под рыхлой штукатуркой,
Но купол лба трещит от гробовой тоски.
Гроза, салют и мы! — и мы летим над Петербургом,
В решетку страшных снов врезая шпиль строки.

Летим сквозь времена, которые согнули
Страну в бараний рог и пили из него.
Все пили за него — и мы с тобой хлебнули
За совесть и за страх. За всех. За тех, кого

Слизнула языком шершавая блокада.
За тех, кто не успел проститься, уходя.
Мой друг, спусти штаны и голым Летним садом
Прими свою вину под розгами дождя.

Поправ сухой закон, дождь в мраморную чашу
Льет черный и густой осенний самогон.
Мой друг «Отечество» твердит, как «Отче наш»,
Но что-то от себя послав ему вдогон.

За окнами — салют. Царь-Пушкин в новой раме.
Покойные не пьют, да нам бы не пролить.
Двуглавые орлы с побитыми крылами
Не могут меж собой корону поделить.

Подобие звезды по образу окурка,
Прикуривай, мой друг, спокойней, не спеши…
Мой бедный друг, из глубины твоей души
Стучит копытом сердце Петербурга.Звенели бубенцы. И кони в жарком мыле
Тачанку понесли навстречу целине.
Тебя, мой бедный друг, в тот вечер ослепили
Два черных фонаря под выбитым пенсне.

Там шла борьба за смерть. Они дрались за место
И право наблевать за свадебным столом.
Спеша стать сразу всем, насилуя невесту,
Стреляли наугад и лезли напролом.

Сегодня город твой стал праздничной открыткой.
Классический союз гвоздики и штыка.
Заштопаны тугой, суровой красной ниткой
Все бреши твоего гнилого сюртука.

Под радиоудар московского набата
На брачных простынях, что сохнут по углам,
Развернутая кровь, как символ страстной даты,
Смешается в вине с грехами пополам.

Мой друг, иные здесь. От них мы недалече.
Ретивые скопцы. Немая тетива.
Калечные дворцы простерли к небу плечи.
Из раны бьет Нева. Пустые рукава.

Подставь дождю щеку в следах былых пощечин.
Хранила б нас беда, как мы ее храним.
Но память рвется в бой. И крутится, как счетчик,
Снижаясь над тобой и превращаясь в нимб.

Вот так скрутило нас и крепко завязало
Красивый алый бант окровленным бинтом.
А свадьба в воронках летела на вокзалы.
И дрогнули пути. И разошлись крестом.

Усатое “ура” чужой, недоброй воли
Вертело бот Петра в штурвальном колесе.
Искали ветер Невского да в Елисейском поле
И привыкали звать Фонтанкой Енисей.

Ты сводишь мост зубов под рыхлой штукатуркой,
Но купол лба трещит от гробовой тоски.
Гроза, салют и мы! — и мы летим над Петербургом,
В решетку страшных снов врезая шпиль строки.

Летим сквозь времена, которые согнули
Страну в бараний рог и пили из него.
Все пили за него — и мы с тобой хлебнули
За совесть и за страх. За всех. За тех, кого

Слизнула языком шершавая блокада.
За тех, кто не успел проститься, уходя.
Мой друг, спусти штаны и голым Летним садом
Прими свою вину под розгами дождя.

Поправ сухой закон, дождь в мраморную чашу
Льет черный и густой осенний самогон.
Мой друг «Отечество» твердит, как «Отче наш»,
Но что-то от себя послав ему вдогон.

За окнами — салют. Царь-Пушкин в новой раме.
Покойные не пьют, да нам бы не пролить.
Двуглавые орлы с побитыми крылами
Не могут меж собой корону поделить.

Подобие звезды по образу окурка,
Прикуривай, мой друг, спокойней, не спеши…
Мой бедный друг, из глубины твоей души
Стучит копытом сердце Петербурга.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ксения
8 мая, 2020 at 23:40
Лихо

Если б не терпели – по сей день бы пели.
А сидели тихо – разбудили Лихо.
Вьюга продувает белые палаты.
Головой кивает хвост из-под заплаты.

Клевер да берёзы. Полевое племя.
Север да морозы. Золотое стремя.
Серебро и слёзы в азиатской вазе.
Потом – юродивые-князи нашей всепогодной грязи.

Босиком гуляли по алмазной жиле.
Многих постреляли. Прочих сторожили.
Траурные ленты. Бархатные шторы.
Брань, аплодисменты да стальные шпоры.

Корчились от боли без огня и хлеба.
Вытоптали поле, засевая небо.
Хоровод приказов. Петли на осинах.
А поверх алмазов – зыбкая трясина.

Позабыв откуда, скачем кто куда.
Ставили на чудо – выпала беда.
По оврагу рыщет бедовая шайка –
Батька-топорище да мать моя нагайка.

Ставили артелью – замело метелью.
Водки на неделю, да на год похмелья.
Штопали на теле. К рёбрам пришивали.
Ровно год потели да ровно час жевали.

Пососали лапу – поскрипим лаптями.
К свету – по этапу. К счастью – под плетями.
Веселей, вагоны! Пляс да перезвоны.
Кто услышит стоны краденой иконы ?

Вдоль стены бетонной – ветерки степные.
Мы тоске зелёной – племяши родные.
Нищие гурманы. Лживые сироты.
Да горе-атаманы из сопливой роты.

Мертвякам припарки – как живым медали.
Только и подарков – то, что не отняли.
Нашим или вашим липкие стаканы?
Вслед крестами машут сонные курганы.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Няня Огг (-> Ксения)
9 мая, 2020 at 00:52
Этот мне очень нравился в юности.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Наталия
9 мая, 2020 at 01:48
Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой…
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди… Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Е. Евтушенко
ответить
Заполните все поля
Отправить
Firefox
9 мая, 2020 at 10:07
Вера Полозкова
[ДЕВЯТЬ ПИСЕМ ИЗ ГОКАРНЫ]
VII. river is my grief

как тонкий фульгурит,
как солнце через лед,
как белоснежный риф
коралловый сквозь воду,
печаль моя горит,
и луч ее придет,
чтоб выпустить других,
погасших на свободу

я собираю клятв
и обещаний лом, -
стол битого стекла,
стол колотого кварца -
один и тот же взгляд
у преданных кругом,
и я готовлю им
прозрачное лекарство,

чтоб в день, когда у них
мир выпадет из рук
и демоны рывком
им воздух перекроют
из-за угла возник
стремительный тук-тук
и с дребезгом повез
на карияппа роуд

а тут всегда святой
послезакатный час
на дымчатом орлы,
на серебристом лодки
а там, над пустотой,
веселый лунный глаз
читает нас с листа
как крошечные нотки

и больше ничего.
достаточно глотка:
стихают голоса
и отступают лица.
простое волшебство.
печаль моя река.
быть может, и твоя
в ней жажда утолится.

01.03.2017
ответить
Заполните все поля
Отправить
travelflaneur
9 мая, 2020 at 11:16
А что это за книга такая красивая на фото , которое Лена сделала ? 😍
ответить
Заполните все поля
Отправить
Настика
9 мая, 2020 at 13:47
Яна, wonder man вроде такой же по арома-композиции с wonder woman. Разве нет?
У меня wonder man, один из любимых.
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ya-z-va (-> Настика)
9 мая, 2020 at 15:21
похож))))
ответить
Заполните все поля
Отправить
Оксана
9 мая, 2020 at 23:00
Осыпаются алые клёны,
полыхают вдали небеса,
солнцем розовым залиты склоны —
это я открываю глаза.

Где и с кем, и когда это было,
только это не я сочинил:
ты меня никогда не любила,
это я тебя очень любил.

Парк осенний стоит одиноко,
и к разлуке и к смерти готов.
Это что-то задолго до Блока,
это мог сочинить Огарёв.

Это в той допотопной манере,
когда люди сгорали дотла.
Что написано, по крайней мере
в первых строчках, припомни без зла.

Не гляди на меня виновато,
я сейчас докурю и усну —
полусгнившую изгородь ада
по-мальчишески перемахну.

Борис Рыжий
ответить
Заполните все поля
Отправить
Светлана
11 мая, 2020 at 12:19
А. Вертинский

В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда поет и плачет океан
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван...
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна.

И нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето
Без любви огня.

И, сладко замирая
От криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету,
Вы плачете, Иветта,
Что песня не допета,
Что лето - где-то -
Унеслось в мечту!

В опаловом и лунном Сингапуре, в бури,
Когда под ветром ломится банан,
Вы грезите всю ночь на желтой шкуре
Под вопли обезьян.
В бананово-лимонном Сингапуре, в бури,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.
1931

А свеча из супермаркета. Очень нежно пахнет персиком, ванилью ...
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ya-z-va (-> Светлана)
11 мая, 2020 at 12:40
ДААААА)))) Отлично
ответить
Заполните все поля
Отправить
Ксения (-> Светлана)
11 мая, 2020 at 18:39
Вертинский прекрасен!)
ответить
Заполните все поля
Отправить
Заполните все поля
Отправить
Новые комментарии приходят по электронной почте.
Архив