Beauty Insider / Все записи / Пластическая хирургия / маммопластика / Уменьшение груди: до и после. Как прошла операция? Часть 2

Уменьшение груди: до и после. Как прошла операция? Часть 2

Лена Коренькова 30 июля 2026 12

Уменьшение груди: до и после. Как прошла операция? Часть 2

Лена Коренькова рассказывает, как она готовилась к операции и что чувствовала в первые дни после нее.

В первой части я писала, как долго мечтала об уменьшении груди, с какими трудностями сталкивалась каждый день, и что мне говорили хирурги.

В итоге я решила сделать операцию у Михаила Даниеловича Павлюка, зам. ген. директора по медицинской деятельности Института пластической хирургии и косметологии.

Дальше – мой дневник о том, как я ждала, о чём переживала и как всё происходило.

2 недели до операции

Трудно собраться с духом и сказать об операции папе. Однако он воспринял новость лучше, чем я ожидала. «Я сам живу с хронической болью и знаю, что такое не спать ночами. Если тебе тяжело, и ты приняла решение – так тому и быть. Пусть всё пройдёт хорошо».

10 дней до операции

Времени немного, а я ещё не начинала сдавать анализы и искать компрессионные чулки.

Словно почувствовав мою тревогу, звонит ассистент хирурга Екатерина Белоусова: «Давайте договоримся: не нужно никуда бежать, я всё организую. Чулки и компрессию выдадим вам в стационаре. Неделя – комфортный срок, чтобы сдать анализы. Раньше даже не рекомендуют (вдруг за три дня до операции появится насморк, и придётся повторно проверять кровь). Все исследования можно пройти у нас в ИПХиК за один день: утром приехали, вечером готово».

Я так давно не слышала слов «расслабься, я всё беру на себя», что у меня в глазах слёзы благодарности и радости. Ну, завертелось. Начинаем.

Неделя до операции

Я спокойна и сфокусирована, мне нужно многое успеть. Это похоже на сборы перед отпуском: завершить дела на работе, разобрать холодильник, записаться на маникюр. Пройти обследования и купить одежду, которая бы застёгивалась спереди на пуговицы или молнию (какое-то время я не смогу поднимать руки выше уровня плеч).

Когда меня спрашивают «Как ты?», я отвечаю, что счастлива. Но мне отчего-то не верят: «Не пойму, это ты храбришься или очкуешь?»

Как объяснить, что я столько лет мечтала об уменьшении груди, и сейчас трудно найти человека счастливее меня?)

Еще почему-то все норовят дать мне совет, прислать какую-то ссылку, скриншот. Пообещать заказать молебен о здравии.

Меня нервирует это вмешательство в мой мирок спокойствия и сосредоточенности. Чужие тревоги отнимают энергию, которая нужна мне самой. Стараюсь не вовлекаться, а тем, кто закидывает меня сообщениями, отвечаю коротко: «Спасибо. Расскажу тебе после, что выбрала / где сдала / как всё прошло».

Самое сложное перед операцией – собственный тайм-менеджмент и причитания близких.

Три дня до операции

Температура 37°. Если я заболела, операцию перенесут. А потом – менструация, майские праздники, у анализов закончится срок действия, придётся пересдавать. Внутри всё как будто оборвалось. Злость на себя. Я слишком рано позволила себе обрадоваться и поверить в реальность происходящего.

Смс от ассистента Екатерины приходит ровно в тот момент, когда я накрутила себя до предела, мысленно попрощалась с операцией и уже прикидывала, как чищу картошку в глуши: «По анализам всё хорошо. Похоже, просто переволновались. Переносить дату не нужно«. Ух.

За день до операции

Всё готово. Я смотрю «Отчаянных домохозяек» и продумываю, что мне понадобится по возвращению из больницы. Ищу, где моя подушка для сна на спине. Переставляю тарелки и кружки на нижнюю полку, откуда их можно достать, не поднимая руки. Настроение: скорее бы операция, пока ещё чего-нибудь не приключилось.

Сегодня я последний день со своей грудью, и мне даже немного грустно. Странное ощущение прощаться с частью себя, пусть и не самой любимой.

Вечер перед операцией

Мой молодой человек хватается за сердце и пьёт корвалол, у него нервный срыв. Моему спокойствию мешает только это, но не предстоящая операция. Засыпаю, едва коснувшись подушки.

День операции

Кошка любит полежать на груди. После операции придётся от неё защищаться

Просыпаюсь в 7 утра, обнимаюсь с кошкой, завтракаю. Прикидываю, что у меня есть часок поработать. По просьбе анестезиолога завариваю чёрный чай с сахаром и попиваю из термоса, пока еду в ИПХиК.

Надеваю новое розовое пальто. Представляю, как после операции выйду в нём из клиники

Оставляю пальто в гардеробе «для тех, кто сегодня не едет домой, а остаётся в стационаре» и поднимаюсь в кабинет хирурга.

Я делала репортажи о пластических операциях и знаю, что разметка – едва ли не самый важный этап. Линии на теле – как выкройка, по которой будут делать разрезы, убирать лишнее и формировать новый контур. Михаил Даниелович говорит, при гигантомастии это особенно кропотливая работа. Я бы добавила: ещё и долгая.

Полчаса я стою неподвижно и молча. Тишина давит, но я не решаюсь отвлечь врача разговором.

Михаил Даниелович делает три варианта разметки (как выкройки разного размера). Во время операции он выберет ту, которая даст лучший результат, ориентируясь по реакции тканей.

Слушаю их разговор с ассистентом: «Здесь 4.2? Ну, даже 4.5. Я думаю, сделаем 4.2, чтобы было посвободнее. 3.8 сильно мелко? Да. Пациентка высокого роста, грудь всё равно не будет плоской. Меньше всегда успеем сделать, понимаешь? Определимся интероперационно».

Я не дышу.

Прямо поверх этой живописи надеваю одежду, и меня отводят в палату. Я так рада, будто заселилась в отель и впереди отпуск:) Пухлая хрустящая подушка, кровать с пультом, розетка у изголовья – всё такое продуманное и классное.

Рассылаю смски, что у меня всё хорошо. Надеваю компрессионные чулки со смешным отверстием на пятке (как мне позже объяснили, это для пальцев ног).

До операции два часа. Ничего смотреть и читать не хочется. Не могу придумать, чем себя занять.

Операция в 15:00 – как экзамен во вторую смену. Успеваешь известись от ожидания.

Вдруг решаю, что боюсь наркоза:))) Это моя первая операция. А если я три часа буду блуждать во тьме? Пытаюсь вспомнить, что на этот счёт говорил доктор.

Можно попросить премедикацию (успокоительное), но я не чувствую необходимости.

Когда за мной приходят, в халате спускаюсь в операционную. Признаться, я представляла себе это иначе: думала, меня, как в кино, повезут на каталке. Но нет, ты своими ногами идёшь и ложишься на операционный стол.

Стол имеет Т-образную форму и напоминает свитер в развёрнутом виде. Я ложусь, развожу руки в стороны, надо мной зажигаются лампы. Было бы жутковато, если бы не щебет медсестёр вокруг, который захватывает всё моё внимание. «Милая, ляг повыше. Удобно? Укрою тебя, чтобы ноги не мерзли«.

Хирурга ещё нет, только медсёстры и анестезиолог. Пока мне ставят катетер на запястье, спрашиваю: «Вы оценили мой маникюр? Я оставила один палец без покрытия, специально для датчика». «Ой, как жаль, – отвечает анестезиолог. – Современные аппараты считывают данные сквозь любой гель-лак, даже чёрный. Главное, чтобы ногти не были слишком длинными, но в таком случае датчик можно закрепить на мочке уха».

Я начала произносить «Что-то спать хоче…» – и не договорила.

Пока я сплю, в операционной идёт работа.

Меня сажают – так хирург оценивает симметрию и при необходимости корректирует форму

… Слышу обращённый ко мне голос: «Можно просыпаться. Такая красота получилась«.

Я искренне возмущена услышанным и, ещё не открывая глаз, произношу: «Всем так говорите?«

«Нет, правда очень красиво«, – отвечает голос.

Операция длилась 3 часа 10 минут. Интересно: когда спишь обычным естественным сном, всё-таки осознаёшь себя спящей. А времени, проведённого под наркозом, словно не существовало. Как будто я отключилась — и очнулась в тот же миг.

Меня отвезли в палату интенсивной терапии. Вокруг – почти полная тьма, только тусклые огни приборов, которые занимают целую стену. Жаль, я не знаю имени медсестры, которая всё равно что святая ухаживала за мной. Я только начинала чувствовать першение в горле – она уже протягивала стакан воды. Меня затрясло от холода – она тут же запихнула под одеяло тепловую пушку, похожую на гибкую трубу от пылесоса.

Глаза слипались. Чувство было такое, будто меня выдернули из глубокого сна, и хотелось одного – поспать ещё.

В палату привезли другую девушку. «Тише, зайка», – моя медсестра начала так же нежно ухаживать за ней. Я слушала и думала: как такой человек потом едет с работы домой? Толкается в метро, стоит в пробке – сталкивается с реальностью, где все вовсе не зайки? Представить не смогла.

Мне сказали, папа уже дважды звонил в клинику, очень переживает. Попросила отвезти меня поскорее в мою палату – надо взять телефон и всех успокоить. Обратила внимание на нелогичность ситуации: прооперировали меня, и теперь я же успокаиваю взрослых мужчин.

Я чувствовала себя прекрасно. Сонливость прошла, хотелось звонить и пересказывать, как всё было.

Ещё страшно хотелось чёрного чая с сахаром. Я никогда его не любила, но в тот момент он казался напитком богов. (И, кстати, теперь я обожаю чёрный чай: он ассоциируется с этими счастливыми моментами.)

Вместе с чаем привезли ужин. Я потянулась к вилке – и, упс, упёрлась в невидимое ограничение. Двигать руками, без натяжения и дискомфорта, я могла только от локтя.

Чувствую себя как птичка. Опираться на руки нельзя, движения – от локтя

Ночь тянулась бесконечно. Я то и дело просыпалась с надеждой, что уже утро – и каждый раз оказывалось, что прошло всего ничего. Я была слишком взбудоражена и счастлива, чтобы спать.

На следующий день после операции

Несмотря на прерывистый сон, я чувствовала себя отдохнувшей и легкой, почти воздушной. Но мой внутренний настрой абсолютно не совпадал с тем, что показывало зеркало: больного человека с полураскрытыми глазами.

Как будто я очутилась в теле незнакомца.

Разглядеть грудь я не пыталась, да и что можно было увидеть в компрессии и с отёком? Пока что я радовалась не результату, а тому, что всё, наконец, свершилось.

В 11 утра мы встретились с Михаилом Даниеловичем на перевязке.

«Вчера мы удалили два килограмма: 840 граммов с правой стороны и 1150 с левой. Постарались добиться максимальной симметрии. Получился размер ближе к третьему. Если похудеете, грудь может стать чуть меньше, но не до «двойки». Вы высокая, «двойки» мало», – Михаил Даниелович.

Когда меня подвели к зеркалу, я произнесла только «Ого». Такой высокой и упругой груди у меня не было никогда. Ну с 13-14 лет точно.

Михаил Даниелович: «Два килограмма – ощутимая разница. Скоро вы почувствуете это сами: изменится равновесие, осанка станет другой.

Первое время форма груди может выглядеть как будто перевёрнутой: перегруженной сверху и недогруженной снизу. Это — отек, потом все встанет на свои места.

Из-за того, что слева мы удалили больше, левая грудь поначалу может выглядеть немного хуже. То есть по объёму молочные железы сейчас одинаковые, но сосок с левой стороны, скорее всего, будет чуть больше втянут. Со временем пройдёт».

После осмотра разрешили поехать домой, но мне очень хотелось остаться в стационаре, сколько бы это ни стоило. Тут все предусмотрено: подъемный механизм кровати, пульт, кнопка вызова помощи. Наконец, тишина и уединение. Дома таких удобств не будет, я это понимала.

Удивительно, подушка «прилипает» и держится в сидячем положении кровати

Я дремала, смотрела сериал, снова дремала. Три раза заходил дежурный хирург и медсестра с лекарствами для катетера. Листала Wildberries и представляла, какие вещи теперь смогу надеть. Я поеду в Питер и буду носить платья на тонких бретелях, и даже без белья!

Все завтраки, обеды и ужины были вкуснейшими

Второй день после операции

Слабость дикая, клонит в сон буквально на ходу. В такси домой проваливаюсь в забытье.

Дома отключилась и не заметила, как день перетёк в ночь.

Как ни странно, спать на спине оказалось удобно – главное, подложить две подушки, как посоветовал хирург.

Третий день после операции

Проснулась человеком, у которого окончательно прояснилась голова после наркоза, и он пошел на поправку.

Для работы я была слишком слаба, уборкой тоже не позанимаешься. Так что для разнообразия я ходила в туалет и пила чай.

Появилось столько сил: как будто всё стало возможным и одолимым. Как заново родилась.

Ярче всего запомнился момент, когда я надела облегающую футболку (не оверсайз XXL!), и очертание груди меня шокировало. Серёжу тоже. После минутной паузы он сказал: «Давайте познакомимся».

Но теперь выпирал живот:))) Я усмехнулась: «Ха, вот как люди подсаживаются на пластические операции!» Шутка. В действительности живот меня не волновал – я была уверена, что после операции он уйдёт сам. (Забегая вперёд, так и вышло: без гигантских жировых ловушек в груди прогресс был заметен сразу.)

Смотрю на живот, и я его вижу! Раньше за грудью его не было видно

Через неделю мне разрешили принять душ. Считаю, что именно тогда я по-настоящему увидела свою грудь. Она не просто стала меньше или лучше по форме – она была безупречна. Как у боттичелиевской Венеры. Я о такой даже не мечтала. Наверное, я ещё долго не смогу ею налюбоваться.

Ограничения, которые я переживала во время реабилитации (спать на спине, не поднимать тяжести) — ничто по сравнению с тем, как я жила раньше. Грудь до пояса накладывала куда более жёсткие требования.

В следующей части – про реабилитацию.

До и после редукционной маммопластики

Сколько стоила операция

Общая стоимость операции по уменьшению груди в Институте пластитеской хирургии и косметологии: 769 100 руб. В неё входят:

Первичная консультация – 3500 руб.
Редукционная мастопексия – от 350 000 руб. (Т-образная – 600 000 руб.)
Наркоз – 30 000 руб. первый час, 12 000 каждый последующий. (Операция Лены длилась 3 часа 10 мин, это 4 расчётных часа стоимостью 66 000.)
Стационар – 28 000 (размещение в двухместной палате), 45 000 (одноместная палата), 55 000 («Люкс» с возможностью приёма посетителей).
Чулки предоставляют в стационаре.
Компрессионное бельё – 9600 руб.

Предоперационные исследования можно пройти прямо в ИПХиК. Стоимость полного пакета – 49 900 руб. Лена Коренькова: «Это дороже, чем в среднем по рынку, но есть огромный плюс: вы проходите весь список за один день. Я выбрала экономию и в результате металась по 4 клиникам в течение 8 дней, переживала, что не получу вовремя результаты – и, конечно, не получила: ЭКГ пришлось пересдавать по срочному тарифу. Сейчас я думаю, что переплата того стоила».

Если у вас остались вопросы о редукционной маммопластике — пишите в комментариях, мы постараемся ответить на них вместе с хирургом. У меня самой, если честно, вопросов почти не было. Кроме одного: «Когда операция?» 😄