Уменьшение груди: как я решилась на операцию и выбрала хирурга. Часть 1
Каждый день вы встречаете женщин с большой грудью. А может, вы одна из них. У Лены Кореньковой была та же проблема: гигантомастия. Недавно она сделала редукционную маммопластику и рассказывает о своем опыте (в нескольких частях). Первый пост – о том, как она с этим жила и почему не смотрела «до-после» перед операцией.
Плановый осмотр несколько лет назад. Я лежу на кушетке для УЗИ. Врач смотрит на мою грудь и по-свойски спрашивает: «Это сколько детей вас сосали. Трое?» Говорю, что детей у меня нет. Грудь сама по себе такая. Дальше процедура проходит в молчании.
У меня всегда была несоразмерно большая грудь. Когда одноклассницы носили лифчики размера A и B, я едва втискивалась в D. Наиболее наглые типы свистели вслед прямо при моём папе.
Но грудь не просто большая. Она с каждым годом увеличивается. Это называется гигантомастия (или макромастия) – патологическое разрастание железистой или жировой ткани молочных желёз. Почему так происходит, точно неизвестно. Врачи говорят о генетической предрасположенности и особенности рецепторов, из-за которой те излишне реагируют на нормальный уровень гормонов.
Моя бабушка Ванда была жилистой женщиной с объемным бюстом до пояса. Тяжёлая грудь клонила её плечи вниз, из-за чего казалось, что бабушка всегда ходит ссутулившись.
Когда мы ездили на речку, бабушка отказывалась идти с нами купаться. «Детоньки, ступайте, я здесь посижу». Здесь – это в «Жигулях», под яростным волжским солнцем, да ещё в наглухо застёгнутой блузке. Все считали это чудачеством и говорили «бабушка осталась сторожить машину». Только 30 лет спустя, я, кажется, поняла, почему она «сторожила машину». Она стеснялась, а возможно, ей было и не в чем выйти на берег.
Вместе с трудолюбием бабушки мне передалась предрасположенность к росту груди.
Обычно к следующему сезону верх от купальника становится мне мал. Когда я беру в руки бра, которые носила 3-5 лет назад, они кажутся игрушечными. Не верится, что я когда-то в них помещалась.
Когда я поступила в университет, на моём курсе оказалась ещё одна девушка с большой грудью. От ощущения, что я хотя бы не одна, мне было как-то спокойнее. Но однажды она обронила: «Твоя грудь больше моей». И я осознала: да, на первом курсе мы стартовали на равных, но ближе к выпуску моя грудь значительно переросла её.
Не знаю, какой размер у меня сейчас. Врач-маммолог предположил, что 11 или 12-й.
Ты становишься школьным мемом. В университете – «добычей»
Несложно представить, какие неудобства доставляет 4-6 размер груди школьнице и студентке. Грязные шуточки. Гадкие выкрики из проезжающих мимо машин. Ты, как магнит, притягиваешь «не тех» людей. На тебе плохо сидит одежда. (Я ни разу не надевала топиков и платьев на тонких бретелях – незакрытый гештальт по сей день.)
В масс-маркете нет подходящих размеров и лекал. В магазины вроде Intimissimi и H&M ты заходишь, как на выставки, чисто полюбоваться. Так что большая грудь – это ещё и дорого.
Кстати, о белье.
В 2019 году я открыла для себя марку Le Journal Intime. Бельё из компрессионной сетки скрадывало размер и снимало часть нагрузки с плеч – это помогло отсрочить операцию.
Что ещё помогало? Держать вес. При гигантомастии каждый килограмм – дополнительная тяжесть. Чтобы грудь не вышла за пределы 6-го размера, я должна была носить одежду не больше 42-го. При росте 176 см это непросто.
Грудь выросла до чудовищных объемов
Два года назад я бросила курить (в том числе ради операции, о которой мечтала) и сразу, за пару месяцев, поправилась. Грудь, по ощущениям, увеличилась вдвое.
За 20 лет я приспособилась жить с 6-7 размером, но не представляла, каково с 11-12-м. Невыносимо.
Представьте 5-литровую бутылку воды или два полных пакета с продуктами из супермаркета. Они круглые сутки висят на вашей шее.
Грудь мешала спать. Такой объём просто некуда деть. Я просыпалась, чтобы переложить грудь с бока на бок, она немела и затекала. В конце концов я перебралась спать на диван: у него поверхность с наклоном, и это давало чуть больше пространства.
Пот и зуд в любую погоду. Январь, на улице -20°, руки зябнут. Под грудью же — пекло +40°, как в сауне. Пот горячими ручьями струится по животу. Хочется сорвать с себя одежду. Все мысли – о том, чтобы добраться до ближайшего туалета в кофейне или торговом центре и промокнуть живот салфетками. Облегчение наступает ненадолго. Через час снова нужно в туалет.
Фактически весь торс до пупка превратился в одну большую подмышку. Антиперспирант почти не помогал. А этот запах…
Чтобы футболка не пропиталась потом раньше, чем я выйду из дома, я включала вентилятор и каждые 5-7 минут подходила к нему, высоко удерживая грудь руками – хоть немного снизить жар в складке.
Спина и плечи не выдерживают. По дому я носила грудь в руках, чтобы облегчить нагрузку на позвоночник. Аппаратная диагностика показала, что он перекошен на 3% – в ту сторону, где молочная железа больше и тяжелее.
Бретели врезались и ранили кожу до ссадин. В Le Journal Intime не осталось белья, подходящего мне по размеру. Плюнув на эстетику, я перестала его носить – выходила за продуктами и с собакой как есть. Грудь болталась до пояса. Я знала, что окружающие это видят, и старалась не думать об этом. Но мне не было всё равно.
Гигантская грудь мешала снизить вес. Жировая ткань уходит равномерно, но когда на шее висит два якоря, похудение почти незаметно, потому что жировые ловушки «съедают» видимый прогресс.
И просто мешала. Эта проблема стала энергетическим вампиром: она занимала мысли, силы и внимание, которые я могла бы тратить на планы, карьеру, другие задачи.
Физические трудности привели к социальной изоляции
Любой выход из дома стал стрессом – физическим и эмоциональным. Стоило представить, что меня ждёт, и мне уже не хотелось ни в парк, ни к подруге.
Рабочие мероприятия превратились в повинность. Надеть было нечего, кроме пары-тройки вещей, куда помещалась грудь. А в нашей сфере ещё и любят дресс-коды «Всё белое» посреди декабря.
Я старалась незаметно прийти и пораньше уйти. Мало общалась и бегала в туалет убирать пот под грудью. Лучшим способом провести время стало не ходить вообще никуда.
Как я пришла к мысли об операции
Подруга говорит, что слышала от меня про операцию лет 20, ещё со школы.
Кстати, по словам хирургов, значительная часть редукций проводится именно в юности, в конце пубертата. Когда у старшеклассницы 11-й размер груди, родители обычно не против операции и помогают её организовать.
Я консультировалась с разными хирургами, и ещё 10 лет назад они единодушно считали, что операция мне показана. Правда, кто-то предлагал сначала родить. Кто-то намекал, что шрамы могут отпугнуть мужчин сильнее, чем большая грудь. С каждым я была по-своему согласна – и продолжала мечтать.
Я думала: заработаю. Но цены росли быстрее. Я думала: рожу. Но становилась только старше. В том возрасте, когда уже задумываешься, точно ли тебя возьмут на операцию или отправят лечить тромбоз.
Как-то ночью, когда грудь в очередной раз затекла и разбудила меня, я сказала себе: хватит бездействовать. Лучше не станет, может стать только хуже. Я готова была хоть завтра лечь на операционный стол, если бы предложили.
Сейчас, когда мне говорят: «Ты – герой, что решилась», я думаю: героизм – каждый день маяться с этой тяжестью. А ещё найти средства на операцию.
Сколько стоит редукционная маммопластика
Зависит от имени хирурга и сложности операции, но в среднем Т-образная (якорная) мастопексия стоит в Москве 600-800 тысяч (порой — больше). В других крупных городах – на 10-30% дешевле.
Редукционная мастопексия – одна из самых дорогих пластических операций. Уменьшить грудь стоит почти вдвое дороже, чем увеличить.
Цены на сайтах – только отправная точка. Обычно это стоимость самой простой, не якорной, мастопексии без наркоза, стационара и прочих расходов. Поэтому «от 350 000» легко превращается в «700 000 — 800 000».
Внутренний протест
В этом есть что-то глубоко несправедливое. Избавиться от физических неудобств по сути является привилегией.
«Редукция груди – одна из самых дорогих пластических операций»
В Финляндии, Литве, Швейцарии её проводят бесплатно за счёт государства или страховки. В Канаде ежегодно проводится около 5000 редукций. У нас пластическая хирургия – вне ОМС. Операции проводят лишь в крайних случаях: например, когда масса одной железы достигает 10 кг, и женщина не может ходить. Тогда это чисто медицинская маммопластика: сохранение ареолы, эстетичный результат не входят в задачи хирурга.
Я считаю, стоит пересмотреть подход и признать: гигантомастия – не только эстетическая проблема. Это медицинская, физическая и психологическая нагрузка, с которой женщина не справляется в одиночку. Государство могло бы хотя бы частично компенсировать такую операцию.
Бессилие
Я не бедствовала, но и миллиона на операцию у меня не было. Хорошо, если муж или родители могут помочь. Если нет (как в моём случае), возникает чувство безысходности. Женщинам, оказавшимся в таком положении, остаётся надеяться на благотворительные операции.
Не хочу драматизировать, но ежедневная борьба с собственным телом выматывает, и чувство безвыходности угнетает.
Институт пластической хирургии и косметологии на Ольховке
Пришлось долго ждать момент, чтобы в кадр не попали пациенты Новый корпус ИПХиК
Мне предложили помощь в «Институте пластической хирургии и косметологии» на Ольховке.
Место намоленное: институту почти 90 лет. Три корпуса, 22 операционные, больше 170 пластических хирургов, собственная служба скорой помощи и лаборатория. Здесь учат ординаторов и проводят сложные операции людям с редкими генетическими заболеваниями (как ахондроплазия).
Я бывала в ИПХиК раньше (помните проект про акне у взрослых) и всегда поражалась, что в любое время – в 7 утра и 18 вечера – здесь кипит жизнь. Это было совсем непохоже на небольшие авторские клиники, где я часто оказывалась единственным человеком в вестибюле. Здесь же — вот кто-то идёт по коридору с цветами. Кто-то ведёт пожилую маму. Женщина с дорогой сумкой и салонной укладкой ждёт у кабинета. Лифт останавливается на каждом этаже. За этим микрокосмом интересно наблюдать.
Меня консультировал доктор Михаил Даниелович Павлюк.
У Михаила Даниеловича глубокий основательный тембр, которым можно озвучивать героев Дуэйна Джонсона или Джейсона Момоа. Когда он невозмутимо произносит: «Вы будете отлично себя чувствовать уже на следующий день», – сомнений не возникает.
Доктор показался мне человеком прямым и конкретным. Сразу к сути: что и как. Каждое слово на своём месте, без суеты.
Вообще, что касается выбора хирурга, я бы не хотела попасть к самовлюбленному тщеславному щеглу. Поэтому с самого начала не рассматривала врачей-звёзд. (Раскрученный – не значит лучший, значит, у него сильный пиар.)
Моей коллеге Юле Гребёнкиной, например, важно, чтобы хирург на пальцах объяснил, как ушивается пупочная грыжа. Мне – нет, мне всё равно, я же не собираюсь делать операцию своими руками. Что тогда важно? Не знаю. Ещё полгода назад я бы сказала: фото «до-после». Но примеров редукции в принципе мало (меньше, чем увеличения). И часто они иллюстрируют мысль «Вот так бы я не хотела». Грудь всё равно висит.
Так вот, клянусь: я не смотрела работы Михаила Даниеловича перед операцией. (И до сих пор не видела ни одного результата, кроме своего.) Я пришла к нему за решением проблемы, как собака приходит к хозяину, зная, что тот вытащит занозу.
Михаил Даниелович предупредил, что после операции может побаливать спина: «Сначала будет легко и хорошо. Потом начнёт тянуть. Это связано с тем, что изменится нагрузка на мышечный корсет: мышцы, которые раньше держали осанку, расслабятся. Начнут работать другие – те, что раньше никогда не включались. Будут ощущения, как после тренировки или неудобной позы во сне. Это нормально, к этому нужно быть готовым, пройдёт».
Когда доктор спросил, какой размер я хочу, я встала в ступор. Двадцать лет мечтала об операции – и ни разу не подумала, что именно хочу получить в итоге:))) А главное, я уже не помню, как выглядят «двойка» и «тройка».
«Можем сделать минимальный размер, если хотите. Но будет плосковато. Вы высокая. Всё-таки хочется, чтобы остался небольшой объём, чтобы грудь немного выступала вперёд», – говорит Михаидл Даниелович. – «Кто-то просит уменьшить по максимуму. Кто-то говорит: «Нет, я не хочу совсем маленькую грудь, но я хочу подтянутую и красивую форму». Это разные запросы.»
Остановились на «тройке».
Я вышла из его кабинета с ощущением «мне всё по плечу». Как будто я – воздушный шар, во мне столько пьянящей уверенности, что, кажется, я сейчас взлечу.
Когда мне позвонили и сказали, что ближайший день операции – через две с половиной недели, слёзы сами полились из глаз. В календаре появилась конкретная дата, но мне всё равно не верилось, что это происходит со мной.
Продолжение скоро.
«Институт пластической хирургии и косметологии» – iphk.ru.
- Первичная консультация хирурга – 3500 руб.
- Адрес: Москва, ул, Ольховская д. 27, телефон +7 (495) 775 01 02
(61 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
Комментировать
5