Уменьшение груди: результат через полгода. Как прошла реабилитация? Часть 3
Лена Коренькова показывает, как выглядит её грудь через полгода после операции, и развеивает мифы о «страшной и ужасной» реабилитации.
После операции я продолжала вести дневник: «День 5. Готова сесть за ноутбук». Но вместо того, чтобы выкладывать его как есть, я решила собрать весь этот паззл и передать картину целиком. Операция прошла – а что дальше? Что на деле оказалось не так страшно, как преставлялось в моей голове, а что было реально непросто.
Фотографии, которые вы увидите в этом посте, сняты чисто для себя (я не думала, что соберусь писать целую статью про реабилитацию). Поэтому они такие немножко непричёсанные, простите.
Почитать об операции Лены:
- Первая часть: «Как я решалась на операцию и выбрала хирурга? Фото «до»
- Вторая часть: «Как прошла операция? Фото «после»
О чём это я тут:
Страхи, которые не оправдались
… что будет больно
Как-то раз я ушла с фотоэпияции бикини после первых трёх вспышек. У меня низкий болевой порог. Там, где обычный человек чувствует, как комарик укусил, я испытываю библейские муки.
Поэтому, только выйдя из-под наркоза, я вдруг подумала: «Что, если на операции всё не закончилось, и дальше меня ждут страшные боли?».
Но больно не было. Ни сразу после операции, ни позже, когда я вернулась домой.
В стационаре мне ставили обезболивающее в виде инъекций, домой выписали таблетки. Я пила по одной утром и перед сном, но это было скорее для подстраховки: необходимости принимать их я не чувствовала и через несколько дней прекратила.
Так что страшной БОЛИ не было. Отдельные неприятные ощущения – конечно.
Какого рода эти ощущения?
Ну например, ноющие. Чувство распирания, тяжести, жжения. Побаливало по бокам, где швы уходят к подмышкам. (Там были синяки: на вид небольшие, но рассасывались они долго и окончательно сошли, наверное, только через 1,5 месяца). Бывало где-то прострелит, защекочет, кольнёт – коротко, на пару секунд, и пройдёт.
Как и предупреждал доктор, побаливала спина из-за того, что изменилась нагрузка на мышечный корсет. Ощущения, как будто долго мыла полы или ударно позанималась в спортзале. Ляжешь – проходит. Встанешь – снова заноет. Но сколько это длилось? Наверное, с неделю.
Естественно, чем больше времени проходит, тем реже случаются какие-то неприятные ощущения и реже вспоминаешь, что у тебя была операция. В конце июня, через два месяца, сижу я в театре и вдруг простреливает левый сосок. «Ай» — вырывается у меня в тишине, и соседи непонимающе оборачиваются. Отчасти неприятно – но больше смешно.
Сейчас, спустя полгода, неприятные ощущения сводятся к таким редким кратковременным прострелам. (Левая грудь была значительно больше и сложней правой, и там временами до сих пор побаливает сосок). В области швов чувствуется лёгкое натяжение. Рубцовая ткань менее эластичная. Поэтому когда, например, зеваешь и потягиваешься всем телом, шов под грудью ощущается как хлопковая тесёмка, которая мешает растянуться сильнее.
… что придётся месяц спать на спине
Этого я боялась больше всего. После инъекций филлера в скулы я чуть не сошла с ума, когда надо было три ночи спать исключительно на спине. Только три – а тут целый месяц!
Но оказалось, это вообще не проблема. Я поглядела на приподнятое изголовье кровати в стационаре и поняла, что дома нужно устроиться в такой же позе – полусидя.
Хирург подсказал подложить под голову две подушки. В таком положении мне прекрасно спалось. В итоге, вместо положенного месяца я провела так даже два. Во-первых, по бокам всё ещё побаливали синяки. А вторая причина – чисто психологическая. Я не представляла, как теперь спать на боку. А грудь?! Казалось, она словно хрустальная, я никогда больше не смогу на неё лечь всем телом. Но через 1,5 месяца стала потихоньку скатываться на бок, а потом и сладко спать «лицом в подушку», как раньше.
Кстати, пока я лежала в стационаре, ко мне заходили дежурные хирурги, и каждый напоминал базовые предосторожности: резко не вставать, не спать на боку, ну и так далее. Я спросила, а что будет, если заснуть на боку? «Отёк может распределиться неравномерно, и визуально одна грудь будет казаться больше другой. Вместе с отёком это пройдёт. Но всё это время вы будете тревожиться из-за асимметрии«, – ответил ассистент хирурга Сергей Старостин. Так что, если кому-то от этой мысли станет спокойнее, ничего страшного не случится, грудь не отвалится😁
… что я измучаюсь в компрессионном белье и в чулках
Чулки можно снять уже на следующий день после операции. Но вообще, их рекомендуют носить до восстановления двигательной активности. Я провалялась в кровати два дня и на третий сняла, когда стала чуть больше прохаживаться по квартире. Давят они несильно, и неудобств от них даже меньше, чем если б я лежала в обычных капроновых колготках (чулки заканчиваются выше колен).
Компрессионное бельё представляло из себя эластичный хлопковый топ, похожий на спортивный. Он тоже никак не сковывал движений (в отличие от груди 12-го размера, уж точно). Ходить в нём надо было месяц. Я переживала, что придётся купить второй, сменный, но это оказалось излишне. Хирург сказал, можно обойтись одним: стирать перед тем, как принять душ, просушить феном и надеть опять.
Встречаемся с хирургом на 6 день после операции
… что предстоит снимать швы
Мне швы не снимали, потому что использовали нити, которые сами рассасываются в течение трёх-четырёх месяцев.
Хирург Михаил Даниелович Павлюк: «Съёмные нити мы применяем в основном тогда, когда рассасывающиеся плохо переносятся или к этому есть предпосылки – допустим, тонкая неэластичная кожа. Но это хлопоты. Надо приехать на 10-14 день для их удаления. Они иногда снимаются с приключениями. Кусочек может оторваться и остаться в коже. Поэтому когда есть возможность, мы используем рассасывающиеся. Они просто удобнее.
У съемной нити есть преимущество: она абсолютно инертная, не вызывает реакции организма. Мы её удалили – и всё: через секунду её нет, рана после этого заживает быстрее. Минус только в том, что надо её удалять. Например, с ареол снимать швы неудобно и часто ничем не оправдано. По возможности мы стараемся ушивать тело рассасывающимися нитями. У них тоже есть минус: они всегда рассасываются через процесс воспаления. Организм воспринимает их как что-то чужеродное и начинает постепенно растворять. Реабилитация идёт медленнее, швы заживают дольше. То есть у таких нитей тоже есть недостатки, иначе всё шили бы только ими. И, например, на лице мы их почти никогда не используем. В общем, каждый случай рассматривается индивидуально».
… что останутся некрасивые рубцы
Тьфу-тьфу, у меня получились тонкие и аккуратные швы. Глядя на грудь, я их не вижу. Всё равно что опечатку, которую не замечаешь в тексте.
Через 1,5 месяца после операции
Может, попозже сделаю татуаж вокруг сосков, чтобы рубец полностью слился по цвету с ареолой. Хирург сказал, надо ещё подождать и посмотреть, как будет меняться его оттенок (посветлеет, покраснеет или потемнеет). Мне и так красиво. Лучше, чем когда-либо было.
ФОТО ШВОВ СЕЙЧАС
Но, конечно, рубцевание у всех идёт по-разному (на это влияют генетика, возраст, качество кожи), и у кого-то рубцы получаются более выраженными. Можно сделать лазерную шлифовку или проколоть «Диспроспан». «Это только в случае, если развивается гипертрофия или атрофия. Если всё идёт планово – вообще ничего не нужно, кроме силиконовых пластырей для заживления рубцов«, – объясняет Михаил Даниелович.
Я ещё вспомнила ужастики про швы, которые расползаются и из узких становятся широкими. И спросила, почему так бывает?
Михаил Даниелович объяснил: «Чаще всего плохое качество рубцов связано с натяжением. Это не обязательно ошибка хирурга или особенность кожи – иногда натяжение становится осознанным компромиссом ради чего-то более важного.
Допустим, пациентка не хочет Т-образный рубец, и вроде бы можно пойти ей навстречу и обойтись минимальным разрезом – только вокруг соска. Но тогда ткани придётся стягивать сильнее, «шить в натяг», и есть вероятность, что шов растянется. Хотя не всегда: бывает, что всё заживает хорошо, а бывает, что рубец расползается. Мы просто предупреждаем пациентку, что перешить его позже – не проблема. Это несложная процедура, которая называется «кожной пластикой» и проводится под местной анестезией.
А бывает пограничная ситуация между свободной пересадкой соска и установкой сосудистой ножки.
Что я имею в виду? У соска есть определённые пути кровоснабжения. Когда мы его перемещаем, мы должны эти пути ему обеспечить: сохранить так называемую сосудистую ножку (участок железы, по которому идет отток и приток). Когда грудь очень большая и сильно обвисшая, ножка получается слишком длинной и объемной. Она не укладывается в кожный карман. В таком случае остаётся единственный вариант – свободная пересадка. Мы полностью отделяем арёлу с соском от подлежащих тканей, переносим на новое место и приживляем как трансплантат. Это более проигрышный вариант, потому что есть риск, что сосок и ареола не приживутся.
Так вот, в пограничной ситуации мы сознательно выбираем ножку, даже если это создаст дополнительное натяжение и грозит более заметным рубцом. Лучше потом, через полгода-год, перешить эти рубцы, и будет красивая грудь со здоровым соском».
Реальные сложности, с которыми я столкнулась
Первые дни – беспомощность 99%
Из стационара меня выписали со словами: «Постарайтесь первое время, хотя бы неделю, не поднимать руки до уровня плеч. Мышца будет натягиваться. Есть участок, где мы отсекаем её от железы, там проходят сосуды. Если их потревожить, они могут начать кровоточить – сформируется гематома. Вероятность низкая, но не нулевая.
В остальном – живёте обычной жизнью. Работаете, гуляете. Кроме спорта и активных физических действий, ограничений нет. Не поднимайте тяжести, не делайте резких движений. Ходить 10 000 шагов в день не нужно – не перегружайте организм. Голову лучше мыть с чьей-то помощью или в салоне. Базовые дела по дому – можно. Но, понятное дело, не мыть полы. Сильно наклоняться вперёд нежелательно«.
Тут, конечно, напрашивается ирония: хирург, его ассистент и все дежурные хирурги в стационаре – мужчины. Интересно, какими такими домашними делами, в их представлении, я могу заниматься «не поднимая рук, не наклоняясь и не напрягаясь».
А если серьёзно, первые 3-5 дней беспомощность была почти стопроцентной. Сама я даже не достала бы кружку из шкафа и не защитилась от кошки (она была рада моему возвращению из больницы и норовила лечь на грудь).
Это какой-то новый уровень доверия к миру. Не к конкретному человеку, не к моему Серёже, а к миру вообще. Надеешься, что он тебя поддержит на своих волнах и не даст утонуть. Меня спасали сервисы доставки, готовая еда в магазине. В продуктовом я обращалась к покупателям с просьбой: «Не поможете достать запеканку с верхней полки?» Потом – точь-в-точь как Кевин Маккалистер в «Один дома», сидела перед тарелкой разогретой еды и мысленно произносила: «Господи, благослови этот обед из микроволновки».
Бесило, что я не могу разгрузить посудомойку, убрать кошачий лоток. Простые вещи, которые раньше делала сто раз в день. Особенно страшно было уронить что-нибудь на пол – поднять потом целый квест. Когда Серёжа забыл закрыть окно и уехал, пришлось ему звонить: «Возвращайся, а то я задубею».
Я сто раз поблагодарила себя за то, что год занималась в тренажёрном зале до операции. Мышцы мне пригодились. Видели бы вы, в какие плие я приседала, чтобы налить воду в миску собаке или поставить телефон на зарядку.
На шестой день я поехала на метро на осмотр и ощутила, сколько всего вокруг неудобно устроено.
Вот, например, автомат для оплаты, до которого я не смогла дотянуться. Или тугие двери в метро, на которые надо навалиться всем телом, чтобы открыть.
Хорошо, что мои неудобства продлились недолго. Через неделю я уже чувствовала себя более раскованно и поднимала руки до уровня плеч. Но очень сочувствую людям с ограниченными возможностями, которые сталкиваются с этим каждый день.
Прогулки с собакой
Михаил Даниелович говорил, от прогулок с собакой лучше воздержаться на 10-14 дней. По личным ощущениям, через две недели было ещё рано и боязно. Я начала через три.
Три недели выгула – большая нагрузка для того, кто будет вам помогать. У меня, например, Пуча – пожилой пёсель, выводить его надо три раза в день (и ещё столько же менять пелёнки). А если заказывать выгул, это бюджет, к которому надо заранее быть готовым.
Мытьё головы
Для меня это особенно болезненная тема. Уже на следующий день после мытья корни выглядит сальными. Поэтому первый мой выход из дома состоялся в ближайший салон, где я попросила вымыть голову и заплести косу. Заплели ужасно, обращались резко (фраза «я после операции» как-то не навела администратора на мысль помочь с верхней одеждой), но да бог с ним.
Коса спасла волосы от колтунов, но я себя всё равно чувствовала себя дискомфортно и до тех пор, пока не смогла самостоятельно вымыть голову (на 12-й день), старалась реже смотреться в зеркало. Провести неделю без душа было и то проще.
Хирург говорил, что прямо в ИПХиК есть салон красоты. Возможно, стоило заплести косу там, при выписке из стационара. Вот уж где не удивились бы моей просьбе вымыть голову.
Это норм или не норм?
Когда у тебя простуда, ты знаешь, что боль в горле – ерунда, а с влажным кашлем лучше показаться врачу. С операцией по-другому. Ты проходишь через это впервые, и не можешь оценить ситуацию, о чём стоит или не стоит волноваться.
На восьмой день у меня усилился отёк. Причём случилось как-то внезапно: я поработала, слегка прибралась и ощутила, как грудь начало распирать, под мышками жгло и пекло. Я не знала, что делать: мне надо успокоиться или немедленно бить тревогу? Известно же, что после операции бывает отёк, не хочется выглядеть в глазах хирурга параноиком.
Хорошо, что я могла в ту же минуту собраться и поехать в клинику. А если бы я делала операцию в другом городе и уже уехала?.. Не представляю, как бы я тревожилась. Наверное, 10-14 дней — это минимум, на сколько я бы там оставалась после операции.
В итоге всё обошлось: я написала ассистенту и приехала на приём. Хирург с помощью УЗИ убедился, что всё нормально, просто отёк (вероятно, перенапряглась). Сказал, что я правильно сделала, и лучше лишний раз приехать на осмотр.
Заживление
У меня 100 см швов. Было бы странно, если б они зажили, как ссадина от велосипеда.
Хотя в основном так и было. Швы прекрасно заживали сами по себе. Было только несколько ранок, за которыми требовался уход. Раз в день я мазала их «Бетадином», накладывала специальную мазевую повязку в виде сеточки и ещё одну по типу пластыря. Так около недели.
Само по себе – несложно, но жутко неудобно. Другой человек справился бы за минуту. Я делала перевязки сама, и мне было не видно, куда их накладывать. Всё, что ниже соска, а особенно под грудью, вне поля зрения. Нужно две руки, чтобы приклеить пластырь, и не хватает третьей, чтобы держать зеркало. Но ничего, справилась.
Михаил Даниелович: «Эти ранки – следствие реакции на нить, ничего страшного. В нескольких местах хвостики нити кололи кожу изнутри. Вместо того чтобы рассосаться, они вытолкнулись к поверхности. Мы удалили там ниточки, и на их месте остались ранки. Организм – штука необъяснимая. Нити везде, а такая реакция только на нескольких участках. Ну, бывает».
Уход за швами
Через месяц ты уже радуешься жизни и забываешь про операцию, а тут оказывается, надо приклеивать какой-то силикон.
Силикон – это такой пластырь, свёрнутый в рулон по типу измерительной ленты. Он помогает рубцу сформироваться и защищает его от ультрафиолета.
«Силикон создаёт над рубцом влажную среду и оказывает на него небольшое давление. Когда рубец находится во влаге под давлением, он лучше заживает«, – сказал хирург.
Я отрывала от рулона кусочек пластыря, разрезала пополам и приклеивала вдоль линии шва. Через 2 недели, когда он начинал отклеиваться от кожи, потом меняла на новый. Так – три месяца.
Кстати, никакими заживляющими средствами я не пользовалась. (Хотя можете представить, сколько банок томилось в ожидании.) Хирург сказал, в этом нет необходимости. Средство может вызвать реакцию, и потом не разберёшься, что именно её вызвало.
Шелушения и воспаления
От долгого ношения компрессионного белья кожа на груди сильно шелушилась (по виду напоминало солнечный ожог, когда чешуйки сходят слоями), и появлялись воспаления.
На такую хрупкую кожу наносить средства с кислотами я побоялась. Поэтому на прыщики – как на временное явление – просто забила и пользовалась обычным увлажняющим кремом.
А как прошла реабилитация в целом?
Хирург говорил: «При редукции без имплантатов, если всё идёт по плану, через неделю вы уже забываете об операции». Примерно так и есть.
Я бы сказала, настоящая реабилитация, когда тебе нужен покой и помощь, – это 5-7 дней. Идеально, чтобы в это время за вами кто-то ухаживал – муж, мама, сестра, дочь.
С пятого-шестого дня я уже садилась поработать за ноутбук. Сначала на два-три часа, потом на пять-шесть. В целом, восстановление шло не линейно. Не от «хуже» к «лучше», а словно по прогнозу погоды: каждый день чуть-чуть по-другому.
Вообще, это был классный период. Один из самых счастливых в моей жизни. Каждое утро начиналось так, будто у меня день рождения. Я была в эйфории.
Мне постоянно хотелось говорить про операцию и про свои ощущения. Ещё бы, с тобой происходит столько захватывающе-нового. Наверное, так мамы младенцев начинают без умолку обсуждать детей, как будто других тем не существует.
Поездка на осмотр ощущалась как праздник (а всего за 6 месяцев таких осмотров было 8).
ИПХиК стал для меня местом силы. Звучит пафосно, но это так. Когда проходишь этот путь, кажется, тебя почти никто не понимает. Друзья, близкие – никто из них. Каково это – час ожидать, когда тебя позовут в операционную? Каково в первые часы и первые сутки после наркоза? А здесь, в клинике, люди, которые в этом варятся каждый день и разделяют этот опыт с тобой. Я имею в виду не только хирурга и его ассистентов, но и гардеробщицу, фотографа, и даже пациентов, сидящих с тобой в одной очереди.
Михаил Даниелович – мой герой. Думаю, никакие слова не прорекламируют его лучше, чем эти фото.
Фото спустя полгода
Давайте напомню как было:
Когда впервые вышла из дома: на 5 день.
Когда села за работу: на 6 день.
Когда смогла делать мелкие бытовые дела: на 7 день загрузила стиральную и посудомоечную машину, почистила кошачий лоток. Быстро устала, появилась одышка и чуть усилилась болезненность груди.
Когда впервые приняла душ: на 8 день.
Когда вывела на прогулку собаку: на 25 день.
Когда смогла спать на боку: формально могла уже через месяц, но реально начала через полтора-два.
Когда смогла впервые вымыть полы: через 1,5 месяца.
Когда вернулась к тренировкам: стандартное ограничение – один месяц, но я ждала, пока заживут ранки, поэтому начала через два.
Михаил Даниелович: «После установки имплантов мы просим воздержаться от тренировок на 3-6 месяцев. А после редукции без имплантов можно полностью вернуться к спорту уже через месяц, в том числе снова нагружать грудные мышцы.
Основное ограничение связано с тем, что приходится рассекать грудную мышцу. При редукционной пластике этого делать не нужно, поэтому и долгого запрета на спорт здесь нет».
Как изменилась моя жизнь после операции
Кажется, будто я за один день избавилась от инвалидности. Я могу нормально ходить. Мне не надо носить грудь в руках и просыпаться среди ночи, чтобы её переложить. Я как воздушный шарик, от которого отвязали груз. По-моему, у меня и походка первое время была такой, немного подпрыгивающей, будто я вот-вот взлечу.
Когда на 10-й день я впервые вышла на прогулку, я не поверила своим ощущениям. Смотрела на людей и думала: «Вы что, всегда так ходите?».
Оказывается, я сама до конца не представляла, насколько грудь затрудняет моё движение. Было до слёз жалко себя прежнюю. Да ведь просто куда-то доехать уже выматывало. Чего ещё я от себя хотела? Каких подвигов?
После операции мне советовали быть активной. Ходить, пусть не 10 тысяч шагов в день, но хоть сколько-нибудь. Но какие 10 тысяч – меня было трудно остановить! Я ходила по 20, 30 тысяч. Стартовала в 5 утра и шла, шла без какой-либо цели и направления. Просто радуясь, что могу.
Я привыкала к новой походке. Центр тяжести изменился, а тело ещё иногда по привычке сопротивлялось весу, которого больше нет. Временами я ловила себя на том, что наклоняюсь вперёд при ходьбе и думала «Стоп, а зачем»? Расправляла плечи и продолжала идти уже в новой манере и другом темпе.
Осанка – теперь вытянутая струна
Плечи раскрылись и стали на одном уровне. Раньше одно было ниже другого (с той стороны, где тяжелее грудь).
Изменилось даже то, как я держу голову. Шея вытянулась, подбородок приподнялся. Сейчас, глядя на старые фотографии, я вижу зажатость и то, как меня клонит вперёд.
Вспоминаются многочисленные специалисты, которые советовали уделять внимание осанке. Как важный дядька, директор центра механотерапии, рассказывал, что мне просто необходим абонемент за 130 000 рублей.
Ребята, вероятно, вы все были правы. Но ваши советы были оторваны от жизни на километр. Всё равно что человеку со сломанной ногой сказать: «Почаще гуляй». Совет вроде бы верный – только невыполнимый.
Женщинам с гигантомастией часто советуют за чем-нибудь последить – за осанкой, весом, физической активностью. Ужасно злит эта логика «старайся ещё больше и станет легче». Конечно, станет. В гробу.
Одежда сидит иначе
Ну, это было ожидаемо. Платьев и лифчиков я ещё не накупила. Если честно, у меня и так каждый день ощущение новизны – от старых вещей. Надеваешь любую, как в первый раз.
Как же меня за эти годы доконал оверсайз! Хочется всего приталенного, облегающего. И много-много спортивного шмота для тренировок.
Как это внезапно оказалось приятно – гордиться своей грудью
У неё красивая стоячая форма. Получить такую из моих исходных данных было почти нереально. Даже оператор, который снимал меня до и после операции, сказал: «Ничего себе, я не думал, что может получиться настолько красиво». А уж как я не представляла, бро, кто бы знал.
Оказывается, это так приятно восхищаться своей грудью. Возникает чувство полноценности, что ли. И ведь не скажешь, что я раньше чувствовала себя неполноценной. Но это действительно оказалось очень важно. Знать, что твоя грудь привлекательна.
Доходит до смешного, потому что меня так и тянет похвастаться. Например, Серёжа что-то рассказывает, я без особого интереса слушаю и вдруг произношу: «Хочешь сиськи покажу?»😁
Стимул и дальше что-то менять
Операция послужила пуском для многих «хочу». Если я смогла это, смогу и многое другое. Так, я записалась на курсы немецкого языка, стала регулярно выбираться в театр и с удвоенным азартом занимаюсь в тренажёрном зале. Кто знает, может, через год у меня будет сильное рельефное тело, которое я сейчас могу только представлять.
Знаете этот психологический эффект, когда после внешних перемен ты готова отстаивать себя и вставать на свою защиту? Я это почувствовала на себе. Перестала мириться со многими вещами. Чаще говорю «нет», даже если это означает пойти на конфликт. Я больше не хочу терпеть. И банально – носить тяжёлые сумки, тяжёлую верхнюю одежду, которая ощущается, как груз на плечах.
Операция случилась ровно в тот момент, когда была нужна мне больше всего. Она спасла меня не только от физических неудобств – от куда более страшного чувства безысходности. Впечатления, что я превратилась в бабку и всё лучшее осталось позади.
«Лен, ты как будто переживаешь вторую молодость». Да.
«Институт пластической хирургии и косметологии» – iphk.ru.
- Хирург – Михаил Даниелович Павлюк.
- Первичная консультация хирурга – 3500 руб.
- Адрес: Москва, ул, Ольховская д. 27, телефон +7 (495) 775 01 02
Читайте также:
(Пока оценок нет)
Загрузка...
Комментировать
0